Собака из Землетунска

Кое-как их разбросали по камерам, где хоть и было так-же душно и отвратительно смердело, однако, по крайней мере, поворачиваясь на месте, шансы что ты наступишь кому-нибудь на ногу и будешь забит до смерти на глазах у толпы, крайне мал, а в сравнении с арестантским вагоном и вовсе стремится к нулю.

В камеру к ним, как назло, затесался уже приевшийся искателем диссидент. Он все-время тараторил что-то про то,что потомки не забудут наш вклад в освобождение родины от кровавого тирана Бруно VII.

-В нашу честь когда-нибудь явно поставят мемориал, где укажут все имена, невинных жертв диктата этого морального урода.

-Если больше не вернется,-Со знанием дела пояснил вор-рецидивист доселе молчавший.-То значит все.- При этих словах он многозначительно показал в сторону, где, по его представлению, и находился край света.

Спустя пол-час диссидент так и не появился, однако пришел полицейский, хриплым, едва различимый на фоне шорохов ночи, он назвал имена искателей, и те обреченно поплелись по коридору, слабо освещенному единственной лампочкой.

В кабинете полковника Оберстера царила обычная рабочая атмосфера. Пропахшая насквозь смесью курева и бензина освещалась керосиновой лампой, свет от которой полковник прикрывал бумагами, создавая равномерно рассеянный, закатно-оранжевый свет, исходящий от пишущего стола, под нагруженного кипами дел и утопающего во всевозможных отчетах.

Вошедших искателей смысла он не удостоил и взгляда. Попросив назвать их фамилии, он лениво стал копаться сначала в одной кипе бумажек, затем в другой, и, наконец найдя нужные документы, раскрыл дело Максима. Прочитав его пару раз полковник задумчиво поглядел на имя, затем на фамилию.

-Вам доводилось воевать?-Спросил он дело Максима, так как глаз от фамилии все-еще не отрывал.

-Так точно-с.-Браво вытянулся кавалерист во весь свой невеликий рост.

-Девятая Землетунская, двадцать шестой полк плоскоземельной армии.-С вызовом отрапортовал Максим.

Пока кавалерист ждал смертного приговора, зажмурив глаза, собака увидел, как полковник вздрогнул от слов искателя смысла, не спеша, словно боясь развеять этот призрак прошлого, поднял голову и узнал в одутловатом медном лице своего старого знакомого и сослуживца-Максима Бретзадта.

VII

Максим наконец-то оказался в своей стихии.