Гулаг для эльфа

- Чего вызывал? - спросил Мэйхур, входя в палатку. Карацупа жестом указал ему на табурет и поведал только что слышанное от Пронина. Глаза орка сверкнули.

- Хочешь сказать... - начал он.

- Пора тебе размяться. - усмехнулся Карацупа, - А то засиделся ты, я смотрю.

* * *

Подземелья Барад-Дура на первый взгляд выглядели весьма прозаично и ничего пугающего в них не было. Грин, у которого сохранились не самые приятные воспоминания от тоннелей в горах, по которым он шёл с урук-хаями, с облегчением вздохнул.

Из рассказа Эриона выходило, что палантиры, считающиеся утраченными, хранятся где-то здесь. Но где конкретно? Подземелья, знаете ли, большие.

Сколько всего было палантиров доподлинно неизвестно. Эрион говорил, что они были разными по размерам и по своей силе. Одни были совсем небольшие, другие огромные. К началу Третьей Эпохи сохранилось всего семь таких Видящих Камней. Один из таких Камней хранился в Барад-Дуре, второй — в Ортханке у Сарумана.

Это были, судя по рассказам назгула идеально гладкие шары, сделанные из неведомого материала. Когда они пребывали в бездействии, то казалось, что они сделаны из чёрного стекла, или хрусталя. Уничтожить и разбить его было невозможно. Когда начался штурм Барад-Дура во время войны Кольца, то палантир, хранившийся в Главной башне, успели спрятать, но точное место никто не знал. Известно было только, что Камень был укрыт в подземелье. Грин не понял только одного — какое именно он имеет к этому всему отношение? Эрион называл его «избранным». Но кем он был избран? И почему именно он? Грин уже, наверное в сотый раз задавался этим вопросом. А, главное — ещё и напарника ему дали! Типичный уголовник. Грин покосился на Серёгу и украдкой вздохнул. Неужели тоже какой-нибудь избранный?

Снова вспомнился последний разговор с Карацупой в Барад-Дуре. Грин уже отчаялся в чём-то его переубедить и потому просто высказал свою точку зрения, что в этом мире они пытаются построить плохую копию своего.

И вообще — сказал тогда Грин, - чем дальше, тем больше закрадывается мысль, что нас всех просто используют. А потом выбросят за ненадобностью. И хорошо, если вернут в наш мир. Но это вряд ли.

* * *

Они были в пути уже третий день. И третий день вокруг было одно и то же — пустынная степь, не степь, равнина, заросшая редкой жёсткой травой. Справа от дороги, неширокого ухабистого просёлка, блестела река.