Попаданка. Любовь сквозь века

Места там было достаточно и для больных, и для оборудования, и для руководства – свёрнутое пространство позволяло развернуть в одном кабинете целый полевой госпиталь.

Понимая, что к Саре меня просто так не пустят, я пошла сразу к руководству.

- Лизка, - брюнет среднего роста и средней комплекции, длинноволосый и узкоглазый, обречённо закрыл глаза рукой при виде меня, - давай притворимся, что тебя здесь нет.

- Саныч, - весело фыркнула я, аккуратно закрывая дверь заведующего больнички с другой стороны, - ты ж знаешь, что я есть.

- Лизка, она находятся на лечении, – напрасно попытались достучаться до меня.

- И? – я приподняла бровь. – Саныч, подробности, пожалуйста.

- Да какие там подробности, - поморщился мужчина. – Амнезия у неё. И только.

- Полная или частичная? – уточнила я, усаживаясь поудобней в кресле напротив рабочего стола заведующего и всем своим видом показывая, что просто так отсюда не уйду.

- Говорили мне умные люди: нужно домового заводить, он территорию охраняет, - вздохнул мой собеседник.

- Я бы тогда в коридоре поселилась, - пожала я плечом. – Так полная или частичная?

- Себя она помнит, своё детство – тоже. В остальном – пустота. И я опасаюсь допускать к ней кого-либо, так как психика у неё нестабильная, да и по ночам Саре снятся кошмары. В общем, пожалей подругу.

- Родственников известили? – принимая доводы врача, уточнила я.

- Да, как о случившемся, так и о невозможности увидеть больную.

В кабинет возвращаться не хотелось – слушать сопение Алекса желания не было. Документы все я сдала ещё перед мини-отпуском. Поколебавшись немного, я спустилась по витой железной лестнице во «временной зал», как называли мы, сотрудники Академии, комнату для отдыха.

Удобные мягкие диваны и кресла, журнальные столики с безалкогольными напитками и снеком, общественные планетники, тепловизор во всю стену – начальство давало нам возможность отдохнуть и расслабиться, не выходя из стен здания.

«Но» было кареглазым широколицым брюнетом и носило имя «Жерар». Мой нынешний постоялец всё свободное время проводил именно во «временном зале». Встречаться с ним не хотелось: Жерар еще дома успел мне надоесть своим скорбным, практически похоронным видом.