Попаданка. Любовь сквозь века

Когда вся компания оказалась в сборе, девчата достали из принесенных корзинок ещё тёплое молоко, яйца, овощи, хлеб, кусок бекона, разложили на столе. Мы с Алексом переглянулись.

- Откуда такое богатство? – подозрительно поинтересовалась я. – Кого и когда вы успели ограбить?

Ленка рассмеялась.

- Там живет дальняя родня моего мужа. Они же нам рассказали, что этот твой, из двенадцатого века, Ричард Руссильонский, да? Так вот, он часто появлялся в деревне вместе с Орловым.

- С самим графом? – уточнила я, жуя хлеб с беконом и луком.

- Именно. Вели себя оба так, будто что-то искали.

- Или кого-то, - влезла Глашка.

Вот еще не было печали. Сиди и думай теперь, что понадобилось сотруднику конторы из будущего в старой российской деревне.

- Лизка, - задумчиво позвал Алекс.

Я повернулась в сторону напарника.

- А из будущего в прошлое сбегают? Насовсем, я имею в виду?

Я открыла было рот, чтобы объяснить ребенку, что нужно читать поменьше всякой художественной чуши о пиратах и контрабандистах во времени, но вспомнила…

С Джимом Овернеем мы дружили со школы.

Я и Сара. Мы не были не разлей вода, но свободное время частенько проводили втроём. Ну и работать в Академии, после учебы, стали втроем. Первый год всё было идеально. А потом… Потом Джим отправился в командировку во Францию семнадцатого века. И больше не вернулся. Слухи… Разные слухи ходили… Кто твердил, что «чистильщики» предателя убрали, кто – что Джим всех обошёл и с новоприобретённым семейством наслаждается жизнью где-то на севере страны… Кто вообще многозначительно молчал. Слухи, конечно, ходили разные, только нам с Сарой было от этого не легче.

- Сбегают, Сашка. Редко, но сбегают, - ответила за меня Глашка, тоже припомнившая эту нашумевшую в своё время историю.

Остальную часть разговора я пропустила мимо ушей.

Народ о чем-то спорил, пытался доказать непонятно что, я же просто сидела и механически жевала принесённые продукты…

Эту ночь я спала без снов.

А на утро нам с Алексом и Глашкой нужно было ехать в Питер.

Два часа в карете по отвратной дороге кого угодно сделают мизантропами. И в столице мы трое очутились с огромным желанием убивать, причем медленно и жестоко.