Циничные истории Кáрги

Женщина подняла взгляд на гостей.

– Попси, это госпожа Карга Глюк, ведьма, прибыла по приказу нашей хозяйки, она хотела задать тебе несколько вопросов.

На кислом лице женщины восторга не отразилось, и она с остервенением принялась кромсать зелень.

– Чего изволите, мадам? – пробасила Попси, смахнув со лба выбившийся из-под чепца рыжий локон.

Ее вздернутый нос покрывали веснушки.

– Джебиль, вы можете нас оставить, – голос Карги был любезен, но звучал как приказ, и дворецкий даже не задумался ослушаться, ему вдруг вспомнилось, что он так и не устроил выволочку привратнику, а гости и сами разберутся со своими делами.

То же подумала и Попси, когда встретилась взглядом с госпожой Глюк. Бравада мгновенно слетела с нее. Кухарка недолюбливала колдовские штучки и побаивалась, как бы очередная вот такая дамочка не прибавила их госпоже бед. В замке и так не пойми что происходит: то служанки караулят лорда за каждым углом, то превращаются в крольчих и госпожа ловит их в тиски, а затем сама бегает за хозяином.

В этой же ведьме, Карге – ну и имечко – было что-то совсем не добродушное, не то что госпожа Ворчула. С виду седая старушка, а глаза вон какие, синие-синие, да и мальчишка улыбается так, словно у него вот-вот отрастут клыки и он вцепится ими в мясистую шею Попси. Да как выпьет из нее все соки!

– Что-то не то вы себе напридумывали, милочка, – проникновенный голос ведьмы заставил повариху вздрогнуть и оцепенеть от лежащей на ее запястье руки Карги.

– Я…

Кто-то надавил ей на плечи, заставив сесть на подставленный табурет, жалобно скрипнувший под ее телесами.

Нож также вытянули из пальцев и отложили в сторону, где он вновь застучал, но завтраком занимался худенький мальчонка с хитрой белозубой улыбкой.

– Не волнуйтесь, даже повар короля ему не чета, – Карга подмигнула Попси, придвинула чашку с чаем (то еще волшебство, удивилась женщина). – Рассказывайте, что у вас происходит и когда началось.

Попси не сразу поняла, о чем ведьма спрашивает. Ну конечно! Проклятье! Ведь для чего еще сюда бы вызвали новую колдунью.

Кухарка раскрыла рот и превратилась в поток из слов, восклицаний, иногда брани. Она говорила и говорила, пока не высказала все и про всех, особенно надоедливых крольчих-служанок, которые вечно путались с другими кроликами и мешали ей выбрать, кого подать на ужин; и вечно не хватает прислуги.