Деревенская знахарка и заезжий маг

Этакий питомник. И приходить за ними станут со всех деревень. В очередь выстроятся перед моим домом. И Степе нужно будет работать не покладая рук – обеспечивать всех дворняг крыльями. Можно еще и копытами, чтоб защититься от обнаглевших хозяев могли.

— И где я вам найду сейчас таких собак? — устало уточнила я, не желаю спорить или что-то доказывать этим увальням. Все равно не поймут — мозгов не хватит.

— Так это… Наколдуй, матушка ведьма, — обнаглей в край мужик.

Чернокнижник, не сдержавшись, заржал, аки конь.

Моя бровь плавно поднялась к волосам да так там и осталась.

— Наколдовать, значит, — нараспев, задумчиво, произнесла я, входя в роль стервы-ведьмы. Я вам, обормотам, сейчас покажу «наколдуй». Совсем распоясались, блин. — И что же я получу за свое колдовство? Чем вы мне отплатите за собак, приносящих удачу?

Народ замер, на лицах просителей отразилась тяжелая мыслительная деятельность, им не привычная. Похоже, вопрос об оплате в эти мозги не заходил.

Именно это и попытался донести до меня самый смелый, а заодно и самый наглый мужик.

Я прищурилась. Мужик побледнел.

— Наградили, говоришь? — медовым голоском произнесла я. Говорила медленно, без спешки – так лучше дойдет. — А хочешь, милок, я и тебя сейчас крыльями награжу? Большими, черными? Совершенно бесплатно? Будешь своим сельчанам удачу приносить.

Народ дружно грохнул от смеха. Мужик цветом лица слился с воздухом.

— Ты, любезный, ведьму не зли, — вмешался отсмеявшийся к тому моменту чернокнижник. — А то все вы тут через несколько минут собаками станете. С крыльями. Хотите удачу — платите за нее.

Угроза ожидаемо подействовала.

— Мы это, — пробормотал тот излишне говорливый мужик, не пожелавший заполучить себе крылья, — мы пойдем лучше. Прощевай, матушка ведьма. Звиняй, коли что не так было.

Пара минут — и мы с чернокнижником остались во дворе наедине.

— Вот кого надо брать с собой для вывода бесенят, — фыркнула я, повернувшись к нему, — ты кого угодно заболтаешь.

В глазах чернокнижника появились и исчезли смешинки.

— Я всего лишь забочусь о местном народе, — сообщил этот зараза, — о его популяции.

— Угу, — хмыкнула я. — И потому по русалкам бегаешь.

— А ты ревнуешь, что ли? — вкрадчиво поинтересовался чернокнижник.

Моя челюсть сама собой отвалилась и хлопнулась на землю, прямо в пыль.