Непричастный соучастник

Кто-нибудь рано или поздно осерчает и перегрызет тебе глотку.

Орк приложился к баклаге с квасом, крякнул, отер губы.

– Прилетает, значит, голубь. И говорит: будь тогда-то вот там-то, подробности при встрече. А может, я занят! В горячке лежу! А может, и вовсе уехал! И что тогда?

– Прям говорит? – ухмыльнулся Ремис. – Вот так голубь!

– Ну не голубь, а письмо твое, – огрызнулся Норк. – То есть эта… почеркушка корявая. К чему ты таких сложностей нагородил, а? Зачем меня приплел, коли сам убил тварюку? Забрал бы голову да ушел без всяких договоров!

– А честь рыцарская? – вытаращился Ремис.

Орк фыркнул.

– Если б я втихушку мантихору уходил, Боон бы поднял шум. Доказать, что это я убил ее, труда бы не составило: надо было бы лишь узнать, не притащил ли рыцарь командору башку редкого монстра. Ну а дальше – обвинение в браконьерстве и прочие неприятные вещи. А так Боон считает, что монстра зарубил проходивший мимо орк, и ничего выяснять не будет.

– Догадаться он не может?

– Не может.

Я до последнего вздоха вел себя так, будто ничего не знаю о судьбе твари. И удивлялся потом очень убедительно. Да и выехали мы с тобой порознь, с разницей во времени и разными трактами.

Орк помолчал и снова приложился к баклаге.

– А если б этот Боон захотел забрать голову?

– Да на кой она ему? Его забота – делать вид, что никаких голов он не видел и знать ничего не знает. Не тебя ж было предлагать в мужья дочери!

– Нет, – упрямствовал Норк, – что-то ты намудрил. Эта история воняет хуже, чем мантихорья отрубленная башка.

– Башка не воняет, – невозмутимо возразил рыцарь. – Я ее из флакона попрыскал. Дней пять протянет как свеженькая, а там и до обители доберусь.

– Доберешься, – буркнул Норк. – Как же. С ногой-то ушибленной.

– Так ведь ушибленной, а не откушенной, – отмахнулся Ремис. 

Норк посопел, соображая, к чему еще придраться, ничего не придумал и решил:

– В общем, если вдруг чего не то – имей в виду: я не при чем! Я ничего не знал! То ли хозяин этот хватится, то ли дочка его очухается, то ли командор твой землю будет рыть – ничего не знаю! Непричастный я, понятно? Орку в Алонике и так непросто жить, не хватало еще быть втянутым в какое-нибудь непотребство! Понятно тебе?

– Понятно, – кивнул Ремис и вытащил из своей котомку другую баклагу.

– А теперь, если вопросов больше нет – давай выпьем за упокоение тварюкиной души этого прекрасного сидра на меду. Что скажешь?

Норк вздохнул и полез за кружками.