Непричастный соучастник

И что дочка Боона хороша – рыцарь тоже был готов поверить.

Но Ремис был совершенно убежден, что на жизненном пути ему встретится еще множество приятных мест и интересных людей. И что вовсе не обязательно со всеми этими людьми оставаться рядом на всю жизнь!

До глубокого вечера рыцарь сидел за столом, внимательно изучая добытую из недр котомки книгу. Толстенькую, потрепанную, очень старую. Многие поля на обветшалых страницах были покрыты рукописными заметками. Их явно делали разные люди: вот надпись, сделанная синими чернилами, крупно и четко.

А вот кое-как начерканные графитом пометки. Кое-где попадались относительно свежие примечания, написанные черным. Заметки на полях заинтересовавших его страниц Ремис читал тоже. Текст книги пересыпали небольшие картинки. Их рыцарь изучал особенно внимательно.

Ближе к полуночи, начав клевать носом, Ремис наконец закрыл книгу. Некоторое время посидел в задумчивости, постукивая пальцем по обложке и щурясь на свечной огонек. Потом поднялся из-за стола, со вкусом потянулся, положил книгу в котомку и тихонько вышел из комнаты.

Захотелось подышать перед сном.

Одно из достоинств восточной и южной части Алоники – благодатная почва и теплый климат. Ремиса, родившегося в северных краях, все не переставало поражать, какими же сильными и высокими могут вырастать деревья. В его родной местности деревце в два-три человеческих роста, ствол которого можно было обхватить двумя ладонями, считалось довольно большим, так что здешние леса казались рыцарю невероятными, сказочными.

Сосны, дубы, ясени в рост пяти, семи, десяти человек. Стволы деревьев в несколько охватов. Густые красивые кроны.

А на свободе, не стесненное корнями и кронами собратьев, дерево могло вымахать еще выше и шире. Вот, к примеру, как эта акация у ворот дома, сама размерами похожая на дом. Ремис задрал голову, любуясь массивным силуэтом дерева на фоне звездного неба  – и тут какое-то движение привлекло его внимание.

Сверху, из окошка южной комнаты с тихим шелестом спустился вниз конец прочной толстенькой веревки.

В окошке теплился свечной огонек.

Рыцарь подошел. Через каждый локоть на веревке были завязаны узлы. Ремис задумчиво потрогал один из них, оглянулся на пустой двор, шкодливо ухмыльнулся и полез наверх. 

Подоконник оказался удобным: гладкая деревянная доска, широкая, словно лавка. Рыцарь легко подтянулся и перемахнул внутрь, в просторную комнату, обставленную не чета гостевой.