Путь Истины

Они как будто светились изнутри, озаряя поляну так интенсивно, что казалось, что сейчас день, а не середина ночи.

Что-то царапнуло меня в этой фразе. День, а не середина ночи… Ясный день посреди ночи… наступит… Ёжкин кот! Пророчество! Я повернулась к Махе, чтоб разбудить ее и остолбенела.

Пока разглядывала, что к чему, совсем не посмотрела на Призванных. А они все были уже на ногах и, как зачарованные, смотрели на яркие фигуры. Я вскочила и подлетела к Махе, дергая ее за руку и зовя по имени. Мой собственный голос звучал как из-под воды.

У меня же мях в ушах, совсем забыла.

Подруга даже бровью не повела. Стеклянные глаза смотрели прямо на свет, не мигая, а на лице застыло выражение полного восторга. Безвольное Махино тело никак не реагировало на мои жалкие попытки ее растормошить.

Я метнулась к Пахе. Та же история. Реган, оборотни, и все остальные точно так же стояли столбами и с обожанием взирали на привидения.

Так, Алиса, думай. Какие там в пророчестве были слова? От волнения и волнами накатывающей паники, мысли вихрем носились в голове, и я все никак не могла вспомнить, что там напророчила Змея.

Что-то про дивные голоса, дарующие надежду. И про десницу что-то было.

Внезапно, меня осенила догадка. Я оглянулась на фантомных девиц. Ну точно, ртами шевелят, наверное, поют или говорят что-то. Наверное, мои друзья их услышали и из-за этого впали в транс. А у меня мях в ушах, поэтому на меня не подействовало.. Так, что там дальше в пророчестве?

И тут мои спутники одновременно сделали шаг вперед.

Вашу ж мать! Девицы их заманивали и явно с недобрыми намерениями. Я почувствовала, как адреналин прямо стекает по штанам. Надо срочно что-то делать.

Так, дышим. Когда мелодия наполнит надеждой души, только надежная десница непримиримого укажет направление. Смысл такой. Непримиримая, это должно быть я. Других существ в здравом уме на поляне не было. Надежная рука, что с ней делать? Я посмотрела на свою руку. Потом на Маху. Снова на руку. В отчаянье подумала, что единственное, что сейчас хочет сделать моя дружеская рука, это надавать всем люлей, чтоб они, наконец, пришли в себя.

Эврика! Надавать люлей! Прописать в щи, так сказать! Дать леща! Я размахнулась и от души залепила Махе звонкую пощечину. Взгляд подруги приобрел осмысленность, она заморгала. Я, обрадованная успехом, залепила еще одну по другой щеке. Маха удивленно перевела на меня взгляд, схватившись за щеку, и что-то возмущенно произнесла.