Оракул Смерти

 

Не глядя, пошарил в сумке и достал пузырек с какой-то фиолетовой жидкостью. Одним глотком выпил, даже не почувствовав вкуса. Боль как рукой сняло — и приободрило заодно. Но окончательно проснувшись, я вдруг осознал суть совершенного поступка. Точнее, тупость. Несвойственна мне такая безоглядная решительность, особенно по отношению к неизвестного рода бутылёчкам с неизвестными жидкостями. 

Я покрутил в руках пузырек, прочитал этикетку. «Эссенция ясного разума». Ну что ж, Ужонкин, в этот раз тебе повезло! Но выпивать первое, что попадается под руку, часто заканчивается плачевно для моего самочувствия.

А в этом мире вообще может быть смертельно. Хотя я почему-то был полностью уверен, что эта фиолетовая жидкость мне поможет и даже улучшит состояние. Вот откуда уверенность? Странно как-то всё это. 

Ну ладно. Главное, яда никакого не принял. Остальное всё — к лучшему. 

Встал, потянулся, размялся. В животе призывно заурчало. Как же проголодался-то, и это всего за каких-то пять с половиной часов сна.

Взял я вещмешок, прошелся, до конца ветки и при свете утреннего солнца начал поиск съедобного в бездонных, как мне вчера показалось, закромах сумки — она, оказывается, зачарована на удвоенную вместительность с пропорциональным уменьшением веса. Вот откуда я это знаю? Однако, увидев узор вышивки на сумке, я понял про её особенность. Нашел три упаковки опять же мяса, но уже без того представления с вращением, сиянием и подсвечником, что было вчера. Это я, оказывается, офицерским набором отужинал.

Простым бойцам такой сервировки не положено — не заработали еще. Нужно костерок развести и разогреть завтрак. 

Собрав обратно свои вещички, я осмотрелся — ничего вроде не забыл, чтоб уж не прыгать туда-сюда с земли на ветки. Фея еще спит, укрывшись листочком, как одеялком. Будить не стал. Проснется, найдет меня сама, наверное… ведь нашла уже один раз как-то. 

Спустившись, я выбрал место для пикника чуть поодаль от дерева, сбросил вещи и пошел собирать хворост для костра.

Поднимаю веточки и думаю — а чем разжигать-то буду? Но собирать не перестал, будучи в полной уверенности, что костерок я все-таки устрою. Набрав охапку сухих веток, я сложил их и пошел за едой. Подумал — вот бы пыхнуло и разгорелось, пока я тут шатаюсь! — и как-то совершенно на автомате махнул рукой в сторону кучки веток, и с ладони сорвалось что-то похожее на фаербол.  

Костер занялся, запрягали языки пламени — я, зависнув, глянул на свою ладонь.