Капитул Дюны

Преподобная Мать Луцилла, вице-канцлер Лампадас, имела секретные инструкции покинуть планету при первых признаках катастрофы, унося с собой память как можно большего числа обреченных.

– Шпионы донесли, что погибли абсолютно все, – настаивала на своем Беллонда.

Это был леденящий душу каждой Сестры сигнал: «Вы можете стать следующими!»

Как могло человеческое сообщество, каким бы оно ни было, приобрести нечувствительность к подобной жестокости? Она представила себе беседу за завтраком на одной из баз Досточтимых Матрон: «Мы уничтожили еще одну планету Бене Гессерит.

Говорят, убиты десять миллиардов. Значит, за этот месяц мы уничтожили всего шесть планет, не правда ли? Вы не передадите мне сливки, дорогая?»

Остекленевшими от ужаса глазами Одраде еще раз пробежала текст сообщения. От Раввина, в этом нет никакого сомнения. Она осторожно положила донесение на стол и взглянула на своих советниц.

Беллонда – старая толстуха с багровым лицом. Ментат-архивариус. Сейчас она носит линзы, без которых уже не может читать, и ей наплевать, что станут об этом говорить.

Она демонстрирует в хищной улыбке свои стесанные лошадиные зубы, и этот оскал выражает ее мысли лучше всяких слов. Она видела, как отреагировала Одраде на отчет шпионов. Белл начнет спорить о необходимости отмщения. Чего еще можно ожидать от человека с такими порочными наклонностями? Надо вернуть ее в состояние ментата, тогда она становится более склонной к полноценному анализу.

Но со своей колокольни Белл абсолютно права, подумала Одраде.

Но ей не нравится то, что у меня на уме. Надо очень осторожно подбирать слова для того, что я собираюсь сейчас сказать. Слишком рано открывать мои планы.

– Существуют обстоятельства, когда порок можно победить только пороком, – сказала Одраде. – Мы должны тщательно взвесить эту возможность.

Вот! Только так можно предотвратить вспышку ярости Беллонды!

Тамалейн подалась вперед, и Одраде взглянула на пожилую женщину. Там, собранная старая Там, прячущая свою собранность под маской критичного терпения.

Узкое лицо, увенчанное короной снежно-белых волос: воплощение мудрой старости.

Одраде видела, что под обычной маской Тамалейн прячет свое отвращение к тому, что она видит и слышит.

В противоположность рыхлой полноте плоти Беллонды в Тамалейн была сухопарая монолитность, казалось, старуха состоит из одних прочных костей. Тамалейн продолжала держать себя в форме, и ее мышцы, насколько это возможно, еще не потеряли былой силы и гибкости.