В переплете Книги Знаний

- Это не у Тардиша птичья голова, а кое у кого птичьи мозги! Он ведь бог, а значит, может выбрать любую голову, какая ему заблагорассудится.

- Тогда у него, наверное, каменная голова, - выдвинул другую версию Ленон.

- Это у тебя голова деревянная! – нетерпеливо огрызнулся Гаузен. - Ленон, если ты сейчас не заткнешься, клянусь Тардишем, моя молитва не обойдется без жертвоприношения, - и Гаузен, за неимением камня, положил обе руки на глиняную миску, и, как требовала традиция, начал свое обращение:

- Тардиш, прости этого глупца, а если не простишь, то гневайся только на него.

Я его вообще практически второй раз в жизни вижу.

- Но Гор в Древнем Египте – это действительно бог знаний, - продолжил оправдываться Ленон, обиженный тем, что Гаузен кому-то наговаривает на него.

- Да у вас умников одни знания на уме! – раздраженно перебил Гаузен. - Знал я одну служительницу… - снова вспомнил юноша Лин, и его непробиваемое недовольство сменилось незаживающей грустью. - Она была такая же… Такая… Милая… - печально протянул юноша.

- Хочешь сказать, что я тоже милый? – смутился Ленон.

- Нет, я хочу сказать, что у таких, как вы, в голове творится не разбери что! – перебил Гаузен. - Вот Тардиш тоже довольно непонятный бог. Поди догадайся, как к нему правильно обращаться. Все свои секреты он хранит как за каменной стеной!

- А покровительство Тардиша… оно поможет? – попробовал разузнать Ленон. Хотя местные боги были для него абсолютно чужими, он сильно волновался за своего напарника. 

- Ну, должна же от богов быть какая-то польза! – не зная точно, настаивал Гаузен.

Он подумал о том, что за свою жизнь встретил, пожалуй, только одного абсолютно бесполезного человека. И это был его хозяин Лекант.

Посмотрев на Гаузена и подумав о том, что ему предстоит, Ленон решил, что еще одна молитва если и не поможет, то точно не помешает. 

- И избавь нас от лукавого… – уже заканчивал Ленон, но Гаузен снова перебил его:

- Лукавый это кто? Луковый суп? Уж воистину, избавь меня от лукового супа, который я ел в монастыре Катапака.

Он был настолько ужасен, что я всегда запасал сухариков, чтобы при случае покрошить их. Без них он был не более съедобен, чем глина, из которой сделана эта миска.

- Да как ты можешь так говорить! - возмутился Ленон. - Лукавый это… - не мог найти подходящее объяснение юноша. - Это как бог, только наоборот.

- Да они все наоборот друг к другу, - заверил собеседника Гаузен. - Бог огня и бог воды. Бог камня и воздуха… Ну, ты понял, не маленький.