Победить дракона на выборах

И вот уже через неделю на месте руин начали вновь вырисовываться очертания храма.

                — Это очень странно, говорю я вам, — предупреждал всех Длинный. — Дракон настроен на победу. Раз он ничего не предпринимает, это лишь означает, что он приберег какой-то козырь в рукаве, о котором мы даже не догадываемся. Он собирается выложить его в последний момент, чтобы у нас не осталось времени на реакцию. Это в его стиле!

                Остальные члены Совета были с ним согласны, но для предположения о том, что замышляет Дракон у них было недостаточно информации.

                Первое подтверждение того, что их опасения были ненапрасными, поступило вечером девятнадцатого июля, за три дня до проведения выборов. Как это уже повелось, партия противников Дракона собралась в "Крыльях и хвосте" за ужином. За столом разместились Персифаль, Изольда и три члена Городского совета.

Сэр Ульрих сидел за отдельным столом поодаль. Он не был посвящен в детали их заговора, и отвечал лишь за безопасность. 

                Сторонники Персифаля обсуждали результаты своей деятельности и приходили к выводу, что по всем признакам, шансы на победу составляют около пятидесяти процентов, а может даже и больше. Это было очень неплохо, с учетом того, что на момент начала предвыборной борьбы вероятность победы Персифаля была близка к нулю.

 

                — То, что в выборах участвуют обе головы Дракона, нам на руку, — объяснял Толстый. — Представим, что голоса сторонников Дракона поровну разделились между его головами. В этом случае для победы Персифалю достаточно набрать чуть больше трети голосов. Представляете! Драконнаберет около двух третей, а победит Персифаль!

                — Дракон не глуп и может легко устранить этот изъян, сняв с выборов менее популярную голову, — охладил энтузиазм Толстого Длинный.

— Участие в выборах обеих голов было рассчитано на то, что больше претендентов не будет. Столкнувшись с реальной конкуренцией, Дракон может изменить тактику.

                — Однако пока он этого не сделал, — возразил Толстый.