Ученик Яги: Колобок исчезает в полночь

Все умеет: и блины с икрой, и прянички сахарные, и осетринку запеченую, а хся самой делать!

Между тем, пирог, видимо, уже разогрелся, потому что Кики, достав из печки какое-то блюдо, покрытое крышкой, с гордостью поставила его на стол.

- Вот оно, самое вкусное! – отрекомендовала она, - сейчас, сейчас, и вы его тоже попробуете!

Кикимора сняла крышку, и… Тут же в нос Ване ударил такой сильный запах, что он едва удержался, чтобы не зажать его руками. Пахло одновременно перебродившей болотной жижей пополам с чем-то сгнившим.

Глаза щипало нещадно. Но обижать такую гостеприимную хозяйку не хотелось. Увидев, что Дум начинает тянуть свои ручки к носу, Емелин незамедлительно пнул его под столом ногой. Домовой айкнул и сразу отдернул руки.

- Мммм! – повела Кики носом, - то, что надо! Шестимесячная выдержка! Да, самобранке такого ни за что не приготовить! Ну, давайте! Налегайте, налегайте! – потчевала гостей хозяйка.

Ваня и Дум жалостно смотрели друг на друга, надеясь, что кто-то из них, другой, но не он, рискнет первым отведать угощение.

С лавки, рядом с Емелиным, раздавалось какое-то совершенно не свойственное лягушке хрюканье. Иван сердито взглянул на Лёню: та буквально давилась смехом. Ване как-то сразу захотелось испортить лягушке ее развеселое настроение. Но осуществить это он, на правах гостя, не мог. Потому пришлось ограничиться только собственным воображением.

- Да я тебе сейчас каак сама все поотдавливаю! – Услышал он вдруг возмущенный голос лягушки у себя в голове, как будто она вещала прямо в его голове.

Емелин аж отпрянул. «Неужели...» - пронеслось у него в голове.

- Вот тебе и «неужели»! – незамедлительно ответила Лёня у него в голове, – так что, поаккуратнее с фантазиями! А то ответную реакцию получишь от меня нехилую, причем в реальности! – угрожающе предупредила она его, – а пирог-то все-таки попробуйте! – поддразнила лягушка, – запах-то жуть просто, зато экзотика!

Ваня уже было хотел сообщить задире все, что он думает о ее «ценных советах», как вдруг услышал голос Кикиморы, которая, оказывается, обращалась к нему уже не в первый раз:

- Эй, касатик! Ты чего, уснул, что ли? Чего-то ты совсем не ешь! Чай ведь голодный!

Как не хотелось пробовать блюдо на вкус, а отказывать радушной хозяйке нехорошо было.

Емелин зачерпнул ложкой кушанье и задержав дыхание, отважно отправил его в рот. Сначала зажмурился, ожидая самого ужасного. Но ничего ужасного не последовало.