Ученик Яги: Колобок исчезает в полночь

Он продолжил:

- Конечно, я посчитал своим гражданским долгом выяснить это, поэтому незаметно подошел к ним поближе и… - Люля выдержал театральную паузу.

- Продолжай, - приказал Карабас.

- Я услышал, как незнакомец, - кивнул Кебаб на Ивана, - сказал, что его зовут Иваном Емелиным! – закончил он самодовольно.

- Занести показания в протокол! – рявкнул Барабасов секретарю, подпрыгнувшему на стуле от неожиданности.

- Подсудимый, - обратился судья к Ивану, - Вы подтверждаете показания свидетеля?

Услышав, что ему дали слово, Емелин моментально вскочил с места:

- Это ничего не значит! – закричал он возмущенно, – да мало ли, у кого имя какое! Что же теперь, в суд таскать каждого за это?!

В ответ на это Карабас только грозно повторил:

- Вы подтверждаете показания свидетеля?

- Ну, подтверждаю, - нехотя пожал плечами Ваня, - но я…

- Тишина в зале! – рявкнул Барабасов.

Емелину ничего другого не оставалось, как вновь опуститься на стул.

- Итак, - забасил судья, - подсудимый признал, что его имя – Иван Емелин.

По проходу, шаркая ногами, шел худой - прехудой старичок в огромных очках с толстыми линзами. В своих плетеподобных руках он тяжело нес огромную толстую книгу. С усилием водрузив ее на трибуну, Ботаникус поднял вверх левую руку и торжественно произнес клятву «Премудрого Пескаря».

- Итак, хранитель, - начал допрос Барабасов, - что написано в летописях по разбираемому нами вопросу?

Исхудалус молча открыл книгу на интересующей всех странице и, пробежав пальцем по строчкам и найдя нужное место, начал читать вслух писклявым голоском:

−Иван Емелин, проявив крайнюю жестокость и бесчеловечность, заставил Большую Щуку выполнить ряд тяжелейших поручений, в числе которых: тяговое перемещение крупногабаритного бытового объекта класса «печь русская обыкновенная», не являющегося транспортным средством, брачные услуги по привороту лица царской особы с применением сложнейших магических ритуалов, оказывающих крайне пагубное воздействие на лицо, проводящее их, и так далее, и тому подобное.

Закончив читать, Ботаникус захлопнул книгу. В ответ на только что услышанное, среди присутствующих на суде пробежал неодобрительный шепот. Ваня в растерянности обернулся к своим «адвокатам», а потом, не сдержавшись, начал выкрикивать в зал нечто вроде: «Это был не я! Честное слово, не я!». Но никто не обращал внимания на его тщетные попытки оправдаться.