Ник и Орион

— Кого?

Ник жевал что-то, что принёс с работы на хлебной лавке, и настроение у него было весьма удачное. Редко можно наблюдать, чтобы он вот так просто радовался.

— Зайца. Не учили вас?

— Напомни.

— В шахтах который. Голубой.

Орион сжал губы. Что-то наклёвывалось.

— Отцу нёс пожевать пока перекур у них. Зашёл туда вниз недалеко, принести что-то, и увидел вдали. Блестящий. Краем глаза только увидел. Это, говорят, к удаче большой.

— Удачи хочется? — хмыкнул Орион.

— Кому не хочется? — улыбнулся Ник, и в его глазах промелькнула какая-то грустинка.

Академик припомнил, как на учёбе им рассказывали про местный фольклор и шахтёрских сущностей, о которых молва ходил среди рабочих. Основной примечательной деталью остаётся тот факт, что фольклор — это слова. И ничего, больше слов.

Бедные неграмотные шахтёры. Что ты возьмёшь с этих людей? Что-то почудилось им, где-то кто-то споткнулся, они видят тут связь — голубой заяц, должно быть, подвернулся под ногу.

Юра откусил большой кусок от своей булки. Ник имел привычку делить свои обеды пополам, когда они с другом. Он делал это даже не замечая, а Юра это замечал и очень ценил.

— Это нам повезло, — сказал шахтёрский сын. — Есть где-то в отдалении ещё шахтёнка. Медь копают. У них Никель живет. Ему подарки надо давай, угощать, ласково с ним обходиться. А то заколдовывает медь — не плавится. А у нас вот заяц. Зайчик…

Он задумчиво смотрел куда-то перед собой и как-то странно улыбался.

— Отец вот чаще стал падать. Может заяц этот… поможет ему что ли. Хочется верить.

Орион сочувственно кивнул.

— Вы вот учитесь, скажи, правда это, что заяц есть?

Во время работы в шахте часто скапливаются взрывоопасные газы. Когда концентрация начинает повышаться, образовываются редкие огоньки и искры. Голубые язычки пламени. Голубые зайцы.

— Не знаю, — Юра пожал плечами, опуская взгляд в траву. — Может и есть. Их не ловили.

— Это правильно. Не надо их ловить, — Ник опять улыбнулся, и Юра почувствовал, что тревога его отпустила.

Он начал думать об отце Ника и о том, что они будут делать, если в конце концов он рассечёт себе голову и убьётся. Сам этот человек уверен, что ничего подобного не случится, но Ник боялся.

Падучая хворь была его кошмаром всю жизнь, с того самого момента, когда отец упал в первый раз. Ник был совсем ребёнком и помнит лишь урывками.