Чужая война

― В следующий раз, когда захочешь постирать мою одежду в безлунную ночь, воспользуйся лампой и тазиком.

Миюми, немного поникнув, кивнула, принимая это к сведению, и, забрав опустевший поднос и тарелки, тихонько вышла, предварительно оставив мне некий напиток.

Он сразу привлёк моё внимание. Я, конечно, не эксперт в области кофейных зёрен, но фиолетовый дым от кофе видел впервые, и у меня было сильное сомнение насчёт того, могла ли Миюми найти новый, доселе неизвестный науке сорт, обладающий такими свойствами.

Убедившись, что моя помощница точно ушла, а не стоит за дверьми, я отправил содержимое кружки в мусорную корзину.

Сразу запахло палёным — «кофе» разъедал бумагу.

Размышляя над тем, что в ином месте и в иное время Миюми могла стать выдающимся химиком, я хотел было отправиться в после. Однако в тот момент в палатку зашёл Кейл Ресс.

Точнее, наверное, зашёл. Уже не в первый раз я подмечал, что разведчик перемещался абсолютно тихо и, как правило, не попадался на глаза. Он не подходил, а натурально подкрадывался, к счастью, без злого умысла, и не старался напугать.

Вот и сейчас в платке Ресс оказался с видом, будто стоял здесь уже минут тридцать.

― Доброго вечера, что-то случилось? — как обычно вздрогнув, поинтересовался я.

Обычно прочитать какие-то эмоции на лице Кейла было практически невозможно, однако сегодня мне это, может быть, впервые удалось — он был в растерянности. Его ответ подтвердил мою догадку:

― Нет, командующий, я зашёл поговорить.

Он смерил меня своим «тяжёлым» взглядом, пробиравшим до костей покруче любого рентгена.

Вообще глаза Ресса были чем-то уникальным. Встречаться взглядом с разведчиком было опасно ― можно было впасть в своеобразный транс, пытаясь понять их цвет.

Первоначально мне казалось, что они жёлтые, чем-то напоминавшие змеиные, потом я понял, что глаза Ресса скорее тёмно-золотые, но с яркими отливами по краям. Сейчас же в палатке, освещённой лишь одной лампой у меня на столе, они вовсе казались целиком чёрными.

― Всегда рад разговору, — это было не совсем так, но пришлось притворяться радушию.

Кейл неторопливо расположился в гостевом кресле, некоторое время молчал, словно раздумывая над чем-то и гипнотизируя воздух.

― Вам не кажется, что Игры зашли в тупик? — вдруг спросил он.

«Странный вопрос», — вот так, без предисловий, без подводки спрашивали только откровенные провокаторы.

— Возможно, наше положение и не ахти, но…

— Я говорю про Игры в целом, как явление, — внёс немного ясности Кейл.