Чужая война

Быть перерубленным пополам ― это куда ни шло, хотя тоже не из приятного, но превращенным в отбивную этими лапищами…

А ведь это чудище могло при желании ими меня буквально на клочки порвать! Икнув, я начал пятиться, пока не упёрся в дуло одной из пушек. Будь она заряжена... впрочем, похоже, прапорщика Любова так просто было не взять. Он нёс добро, невзирая ни на какие преграды или сопротивление.

Я, смутно понимая, что сейчас меня будут бить и, к сожалению, не ногами, затравленно огляделся. Мой меч остался где-то позади, граф Сайрас с остальной армией слегка отстали и помочь мне уже не успевали.

Впрочем, «лунные» тоже держали дистанцию, явно натерпевшись от своего «союзника».

Из оружия оставался висевший без дела на поясе пистоль, о котором я и думать забыл. Да и какой от него прок, если это чудище даже пушки не взял.

Именно в этот момент мне на глаза попались стоявшие особняком бочонки.

«Себя подорвать, что ли? Превращаться в отбивную будет куда мучительнее», — а затем до меня дошло. — «Порох к пушкам!»

Не имея ничего лучше, я приступил к созданию первой в этом мире космической программы.

Шаг раз: аккуратно передвинуться, так, чтобы загородить собой порох. Вряд ли прапорщик Любов обладал достаточным уровнем интеллекта, чтобы осознать ловушку, но перестраховаться стоило. Шаг два: встать в провокационную стойку. Опять же, ввиду ограниченности оппонента, шаг по сути излишний. Шаг три: победить!

Самым сложным оказалось не убежать раньше времени, а дождаться, пока здоровяк возьмёт разгон, сблизится со мной, и лишь в последний момент увернуться от огромных лапищ.

Далее только техника: полагаясь на рефлексы, перекатиться, развернуться, выстрелить. Так и отправился в свой первый полёт нести добро и побои инопланетным цивилизациям прапорщик-астронавт Любов.

Свой успех я лицезреть не смог — мне в голову прилетело камнем и отправило в «аут».

***

Прапорщик Любов

***

«Сон исцеляет душу»

— Вчера тумана тут не было!

Моему возмущению не было предела: мало того, что ущелье «Мёртвый ветер» воняло, как слишком часто используемый сортир, полностью соответствуя своему названию, так ещё и оказалось затянуто противной желтоватой дымкой.

— Не ной, могло быть и хуже, — раздражённо сказала Ноа.

— Куда хуже то? — удивился я.

— Это ты у нас фантазёр, вот и расскажи «куда», — предложила Кейтлетт.

— Не буду!

— Какая категоричность, ты ― и не хочешь помахать языком. С чего бы это вдруг?

— Оно, эм, обычно сбывается, — признался я растерянно. — Потом.