Чужая война

С внутренним ликованием я взирал на стремительно меняющиеся лица своих подчинённых. Измождённость, безразличие ко всему, лень, которые мною ранее были замечены даже у Леона и которые буквально витали в воздухе, стремительно сменялись бурлящими эмоциями.

Кто-то радовался моему возвращению — это было заметнее всего, ведь по лагерю то и дело прокатывались волны криков «Слава Релайнду Рору!». Кто-то видел в происходившем скорый конец всем невзгодам. У кого-то на лице буквально читалось: «Ну наконец-то наведут порядок!».

Не мог я не заметить и ещё одну, казалось бы, крошечную деталь. На каждый восторженный взгляд, который приходился в мою сторону, был такой же, но уже куда менее восхищённый, если не сказать презрительный, направленный в сторону Ноа. Безусловно, последние номера «Вестника Войны» тут читали.

И чем дальше мы шли, чем больше собиралось вокруг народа, тем сильнее сжималась, словно улитка, прячущаяся в свою раковину, Кейтлетт.

— Если ты хочешь, чтобы эти люди тебя слушались и даже уважали — покажи им, что ты выше каких-то там слухов, — с улыбкой сообщил я полушёпотом.

Ноа удивлённо на меня посмотрела, а затем, благодарно кивнув, расправила плечи. Вряд ли ей стало лучше, но количество презрения в её сторону явно снизилось. Одно дело — испытывать негатив к слабым, ненавидеть сильных в разы сложнее.

Когда мы дошли до флагштоков, которые традиционно располагались возле небольшого плаца по центру лагеря, вокруг уже собрались все его обитатели, а значит, было самое время сказать что-нибудь эффектное, не слишком длинное и про победу.

— Я жив и вернулся к вам, мои солдаты!

Пришлось сделать паузу, так как что-то говорить в таком гомоне было просто невозможно. Пришлось дожидаться, пока страсти поутихнут, прежде чем продолжать.

— Но пришёл я не только с важным союзником, но и с дурными вестями!

На сей раз паузу пришлось выдерживать исключительно из-за драматизма.

— Кейл Ресс, который сейчас возглавляет армию «лунных», не просто малодушный перебежчик! Он собирается превратить наши любимые Игры в инструмент вражды и раздора, предав идеалы дружеского соревнования!

По толпе прокатился гомон возмущения.

— Именно поэтому рядом стоит моя самая верная соперница, боевой товарищ и друг — Ноа Кейтлетт.