Чужая война

— Так, и?..

Граф вопросительно на меня посмотрел, не понимая, к чему это. Сложилась патовая ситуация: я не знал, что граф от меня хочет, он сам не желал этого сообщать, а спрашивать было слишком подозрительно.

Так бы мы и стояли в напряжённой тишине дальше, если бы не ворвавшаяся Миюми.

Девушка выглядела очень запыхавшейся, словно только что пробежала полумарафон. В руках она сжимала какие-то сомнительного цвета обглодано-ободранные палки. Кажется, Миюми собиралась сразу же кинуться ко мне, словно медик, спешивший к раненому бойцу, но заметив графа Сайраса, застыла в нерешительности.

— Ваша помощница, полагаю? — окинув её взглядом, особо уделив внимание палкам, спросил с непониманием Леон. — Что это у неё в руках?

Это был непростой вопрос. События часовой давности давно уже бесследно выпали из моей памяти. Всё, что мне удалось вспомнить — это то, что Миюми была отправлена за каким-то лекарством от головной боли. При чём здесь эти веточки мне было решительно неясно.

— Э-это корень мандрагоры, — ответила за меня Миюми.

— Балуетесь народной медициной, командующий? — удивлённо вскинул бровь граф.

Мой ассоциативный ряд со словосочетанием «народная медицина» получился очень коротким и включал в себя один только самогон. Поэтому мне даже врать не пришлось при ответе.

— Просто обожаю. То, что нас не убивает — только укрепляет.

Как мне показалось, Леон принюхался после этих слов, но к собственному разочарованию ничего не унюхал.

— Видимо, вам нужно немного времени, прежде чем мы пойдём?

— Пойдём куда? — осторожно, делая максимально невозмутимый вид, спросил я.

— Как это куда?! — насторожившись пуще прежнего, удивился Леон. — Смотреть вашу армию, разумеется. Парад!

Я вспомнил про парад, прикусил себя за язык, чтобы не ляпнуть ещё чего лишнего.

— Так мы идём? — уже почти не скрывая ни подозрений, ни раздражения, спросил граф.

Нужно было срочно найти какой-то выход, хотя бы кратковременный, и, опустив взгляд на свои штаны, мне повторно удалось его найти.

— Сначала, если можно, граф, мне бы хотелось переодеться, — указывая на испачканную штанину, ответил я. — У меня тут был неприятный инцидент с чем-то там, да.

Я застыл, не зная как описать то, что было пролито. Мне так и не довелось узнать, что за варенье, а по цвету напоминало именно его, несла мне Миюми, и почему оно было в чашке.

Леон одарил пятно на моих брюках таким взглядом, будто оно как минимум задумывало государственный переворот.