Чужая война

Тоже мне нашли сомелье-экстрасенса!

― Если они тратят время на это, а не на подготовку ― им же хуже!

— А на что вы тратите время? — как бы невзначай бросил камень в мой огород Леон, ковыряясь в своей полупустой тарелке. — Ваша речь, м-м-м, вряд ли вызовет восторг у короля.

Я мысленно заклеймил графа провокатором, потому что так ему и надо.

— Главное, что она вызвала восторг у армии. Для короля у меня другие тексты.

— Да? Это какие же?

Я хотел было придумать что-то нейтральное, но недавно выпитый алкоголь на пустой желудок уже сделали своё коварное дело — теперь мой язык значительно опережал мысли.

— Возвышенные, благородные, полные сложных деепричастных оборотов и с множеством аллюзий на солнце!

Леон вопросительно вскинул бровь, явно не поняв последнее.

― Королям всегда нравится, когда их сравнивают с гигантским шаром плазмы.

За столом снова раздался смех, но на этот раз куда более напряжённый. Такие смешки из разряда: «Вы, конечно, шутите, командующий, но мы всё запишем и настучим, когда придёт время».

— Вы ведёте очень смелые речи, Рор, — с упрёком заметил Леон. — Не там, где это надо.

Похоже, бедолага просто хотел меня предупредить, да только куда там! Остолопа, в смысле меня, несло на крыльях лёгкого опьянения всё дальше и дальше.

— Смелый человек должен быть смел во всём! Думаю, королю больше нравится, когда за столом про него шутят, но думают хорошее, чем хвалят, но мысленно, э-э-э, оскорбляют. Короче, говорить правду ― лучше, чем врать!

Речь из-за алкоголя вышла так себе, но большинству собравшихся явно понравилась.

Граф тоже усмехнулся уголками губ, делая вид, что фраза ему по вкусу. Хотя в его глазах читалось совсем немножко противоположное. Он явно что-то задумал, и мне это не нравилось.

Когда против тебя что-то там думают ― это уже нехорошо. А уж в моём положении!

«Нужно было его как-то упредить и срочно!»

— Что думает король? — поинтересовался я у графа, коварно рассчитывая вывести того на неосторожный ответ.

Увы, мимо. Аристократы-то растерялись, оно и понятно: великих мыслителей среди них не наблюдалось, а вот Леон ответил практически сразу:

— Его величество ожидает от вас благоразумия.

— От меня?! — принял удивлённый донельзя вид я.

— Конечно. А чего ещё он должен ожидать?

Не сразу, но мне удалось понять, что за этим скрывалось банальное требование делать что говорят и не выступать.