Чужая война

Зато он-то это будет помнить непременно. И сочтёт твой ответ либо неуважением, либо просто странным. Ещё непонятно, что из этого хуже.

— Нет, что вы… — быстро и, к сожалению, глупо ответил я, делая вид, что очень увлечён принесёнными бумагами, а краем глаза наблюдал за реакцией собеседника.

Кажется, всё, что мне удалось — сделать ещё хуже, чем было, ведь теперь Ресс смотрел на меня не только с осуждением, но и открытым подозрением.

Копаясь в папке, нетрудно было заметить, что почти вся информация в ней карты с пометками, короткие заметки угольным карандашом, даже зарисовки.

Так или иначе всё исходило из одного источника — самого Кейла. Его руке не принадлежала разве что перехваченная корреспонденция противника. Это вызывало закономерный в общем-то вопрос:

— Всю эту работу вы проделали, эм, в одиночку?

— Как и всегда, — ответил как нечто само собой разумеющееся Кейл, пожав плечами. — Такова моя профессия.

— Разведчик, — это я проговорил рефлекторно, просто чтобы закончить фразу, но Кейл, кажется, воспринял это как лёгкую издёвку.

— Разведчик, — подтвердил он холодно, буравя меня своим взглядом. — Должен же вам кто-то сообщать о передвижениях противника, его планах. Составлять карты в конце концов.

— Так вы и карты сами рисуете? — вопрос был глупым, но глядя на них, я бы в жизни не подумал, что над ними трудился один человек, а не целый коллектив.

А вот Кейл, судя по интонациям, чем-то выдающимся это не считал:

— Разумеется. Некоторые считают их наиболее точными из доступных, я замечу.

Мне хотелось спросить, кто эти «некоторые», но я вовремя остановился, уловив едкий взгляд Ресса. Видимо, он имел в виду меня самого.

Неожиданно мой трюк «заговори собеседника так, чтобы он не заметил явных несостыковок», отработанный на Миюми, Эльте и графе Сайрасе, дал сбой. Кейл сам задал вопрос, смотря мне при этом прямо в глаза, словно это была какая-то проверка:

— Вы ведь помните наш уговор?

Я растерялся и застыл, отчаянно копаясь в памяти, пытаясь вспомнить, о чём идёт речь.

Только спустя несколько мгновений и вспыхнувшим глазам Кейла мне удалось понять, на какой примитивный трюк он меня поймал: никакого уговора не было и в помине, а любая реакция, отличная от мгновенного уточнения, выдавала меня с головой. А ведь я и так дал за этот короткий в общем-то разговор более чем достаточно поводов в себе усомниться.

Разведчик смерил меня выразительным, но абсолютно пустым в плане эмоций взглядом, от которого пробирала дрожь.