Чужая война

В некоторых местах они потрескались и из них высыпалось содержимое: черный, зернистый порошок.

— О боги, Рор! Этому пороху лет пять, не меньше. Он поди отсырел, и его бросили, когда ещё здесь в последний раз был гарнизон.

Кейтлетт забрала у меня огниво, куда быстрее добыла огонь и показательно ткнула факелом в одну из кучек. Раздалось не предвещающее ничего хорошее шипение, во все стороны посыпались искры, а огонь быстренько побежал к бочкам.

Мне вдруг захотелось прочитать целую лекцию о том, почему тыкать зажженным факелом в порох — идея вредная для здоровья.

— Валим!

Преодолевая звуковой барьер, мы понеслись прочь от погреба к башне, надеясь найти укрытие если не в ней, то хотя бы за ней. Не знаю, сколько мы побили скоростных рекордов, но стена взорвалась именно в тот момент, когда мы залегли с противоположной от подвала стороны башни.

Мир ощутимо содрогнулся, послышался Грохот с большой буквы, а с неба пошёл каменный дождь. Мне же с Ноа оставалось вжаться в холодную землю как можно сильнее и молиться всем известным богам, чтобы наши «маленькие» проделки не вызвали полноценный обвал, сход лавины или иные сугубо горные неприятности.

Когда всё чуть поутихло, я осторожно открыл один глаз и, отряхнув пыль, встал, оценивая разрушения. От стены практически ничего не осталось. Ту её часть, что не разворотило взрывом, накрыло каменным градом. Она и раньше была так себе, а сейчас от неё и вовсе остались лишь отдельные, напоминавшие зубы куски.

— Отличная работа! — ехидно заметил я, не особо задумываясь над тем, что после такого наши уши заложило просто намертво.

Первым слух вернулся к моей спутнице.

— Что это за звук? — озадаченно оглядываясь, поинтересовалась она.

— Звук отсыревшего пороха! — злобно шикнул я, не придавая этому значения.

Тем не менее мне тоже удалось различить какой-то странный не то скрип, не то свист. Пока Ноа вертела головой, пытаясь найти источник шума в окружающем нас ландшафте, я догадался поднять голову и посмотреть на башню.

Не нужно было быть архитектором, чтобы понять, что этому сооружению приходит полный, безоговорочный конец. Башни, за малым, чудовищно нефотогеничным исключением, ровные и направлены вверх, а не стоят наискосок, подозрительно раскачиваясь.

Секунду, может, чуть больше, во мне теплилась надежда, что она рухнет в сторону взрыва, но затем налетел ветер, который в очередной раз доказал, что он нам совсем не друг.

Размышлять времени не было.