Чужая война

Всё это нужно было исправить.

— Рейланд, вы сошли с ума! — кричал незнакомый мужчина с глазами, слезящимися от едкого дыма, который по воле ветра бил нам в лицо.

— Нет, Леон. Напротив, я прозрел.

— Что? Да вы точно рехнулись!

Что-то взорвалось, и наш разговор прервало поднявшееся в воздух облако дыма и пыли вперемешку с пеплом.

Я проснулся, а ранее виденный вновь сон ускользнул, исчезнув в небытие моей памяти. Впервые нечто подобное приснилось мне где-то полгода назад, аккурат совпав с тем, когда на работе начались разговоры об «интеграции».

С тех пор эти сновидения почти полностью заместили собой всё остальное, как бы намекая, что с накопившимся стрессом надо что-то делать. Или хотя бы начать их запоминать, а затем записывать. Вдруг книгу напишу там.

Не придавая значения всякой белиберде, мало ли, чего там уставший разум напридумывал, я погрузился в свою привычную рутину: собраться, одеться, пойти на работу. Сегодня мне даже удалось улучить минутку, чтобы лишний раз глянуть план презентации.

За ночь злобные гремлины ничего не изменили, а значит, можно было выдвигаться со спокойной душой.

На этот случай у меня был собственный автопилот. Он выглядел как я, одевался так же и даже умел отвечать на некоторые простые фразы. Мне же предоставлялась возможность ещё полчасика побыть где-то далеко-далеко, там, где мне удалось изменить свою жизнь к лучшему.

Как говорил один философ: бойся своих желаний, задумаешься ― споткнёшься, затем полетишь лицом в бордюр, а он окажется твёрдым и больно бьющим по самолюбию.

Впрочем, падать мне было не в первой, как и подниматься. Спасибо за это моим «любимым» ботинкам и прочей ранней зиме вокруг. Стоило лужам хоть чуть-чуть изменить агрегатное состояние, и Ота собственной персоной падал по двадцать раз на дню. Возможно, надо было чуть поменьше думать о всякой ерунде и чуть чаще смотреть под ноги, но это, вообще-то, был мой осознанный выбор. Между шишками и фантазиями я всегда выбирал последние.

Правда, обычно мои падения заканчивались исключительно подпорченным самолюбием. Наверное, это было моё юбилейное внезапное изменение положения тела, потому что вселенная неожиданно решила устроить по этому случаю целое представление. Мир вокруг без каких-либо предупреждений вздрогнул, качнулся, слегка покрутился, а потом куда-то полетел так быстро, что всё, что я видел — пронзительный красный свет.