Чужая война

Кейтлетт наконец получила свою порцию внимания. Правда, вряд ли она оказалась от него в восторге — все заголовки, ссылаясь на слова некоего «нового командующего», чьё имя как назло было оторвано, обвиняли Ноа в измене и поливали грязью её карьеру.

Кем бы там ни был этот «новый командующий», он перестраховался. Даже если Ноа вернётся, ей придётся долго объяснять всем окружающим, где она пропадала. В таких вещах реальность определялась не объективными фактами, а мнением большинства. А уж с помощью писак «Вестника» не сложно сделать так, чтобы это мнение было сугубо отрицательным.

Как позже выяснилось, форт Кейтлетт, несмотря на все старания, разломала не полностью. Первый этаж башни, а также её подвал, в котором мы и заночевали, остались целы. Остальное лежало в руинах, к моему появлению уже порядком припорошенных снегом.

Стоял довольно неплохой, ясный день. Даже ветер лютовал не так уж и сильно, по сравнению с тем, что было накануне. Ноа нигде не было видно, однако цепочка следов по снегу, идущая куда-то за пределы форта, подсказала, где её нужно искать.

Немного помявшись, я всё же решился отправиться к ней. Вряд ли она хотела услышать слова утешения именно от меня. Зная, на какие логические переподвыверты способна логика Ноа, не приходилось сомневаться, кто назначен главным виновником произошедшего. Тем не менее попытаться стоило. Мои слова она ещё неизвестно как воспримет, а вот молчание будет истолковано однозначно.

Я шёл по склону, ища Ноа, и даже, несмотря на боль в голове, от увесистой каменюки прилетевшей по ней накануне, сумел её найти.

В метрах ста от форта, куда вела едва видимая тропинка. Там, чуть в стороне от основной дороги, была небольшая, где-то три на три метра полукруглая площадка, продуваемая всеми ветрами.

Большую часть свободного пространства на этом пятачке занимали невысокие, мне они были по пояс, столбики, сложенные из камней, поставленных друг на друга. Между ними на ветру трепыхались какие-то обрывки ткани.

Подойдя ближе и внимательно изучив один из столбов, я понял, что это не просто цветастая ткань, а знамёна, точнее то, что от них осталось под воздействием времени.

По геральдическому узору было понятно, что принадлежали они боевым соединениям Тофхельма.

Таких столбов было шестнадцать, состоявших в среднем из пяти-шести секций, в каждой по знамени. В сумме около сотни! Дух захватывало от осознания, сколько поколений солдат побывало здесь, оставляя или обновляя геральдические знаки своих полков.