Чужая война

Стоило моргнуть — и вот уже не слишком ровные ряды солдат с обеих сторон стояли напротив, разделённые не более чем четырьмя сотнями метров.

Местность для сражения была «что надо», живописнее некуда: равнина, лесок неподалёку, где кипел бой, горящий город с другой стороны. Хоть сейчас на картину про то, как война портила хорошие пейзажи.

Думаю, упоминать о том, что «лунных» было больше, да и вооружены они были явно чем-то получше фонарей, не стоит. На их фоне мы выглядели как кучка детишек, вышедших с рогатками против банды байкеров.

Не оставалось ничего, кроме как давить моралью. Дав Миюми вдоволь подудеть, я сложил руки рупором и крикнул:

― Ноа, выходи биться, трусиха!

― Может, мне ещё подудеть? — выждав немного, предложила моя помощница.

― Пожалей мои уши, — раздражённо буркнул я и быстро исправился, — кхм, в смысле устанешь же, а силы ещё пригодятся.

Наконец стало заметно какое-никакое оживление в рядах противника.

― Пошли, кажется, Ноа выбралась из своего гнезда, — скомандовал я Миюми и уверенно направился вперёд по полю.

— Выше нос и ровнее стяг! Дипломатией заниматься будем.

— Это как? — удивилась девушка.

— Сначала она оскорбит меня, затем моя очередь. Так понемногу, маленькими шажками мы поделим мир, а затем передерёмся.

Идти под молчаливыми взглядами двух армий оказалось не так уж и просто. Больше всего на свете в этот момент мне хотелось плюнуть на вот это вот всё и закричать: «Я просто талантливый менеджер!». И, сорвав с себя одежду, убежать восвояси. Однако, как мне кажется, такое поведение могло слегка дезориентировать моих подчинённых, а побеждать всё же как-то бы пришлось.

Правда, как именно я собираюсь пожинать плоды этой победы, если меня через пару минут зарубит Ноа, вопрос отдельный, достаточно дискуссионный. Оставалось верить в чудо — так меня всегда называла мама — и надеяться на удачу.

С Ноа Кейтлетт мы встретились, как полагается в таких случаях, примерно посередине от обеих армий. Командующая «лунных» прибыла на встречу не пешком, а на роскошном белом жеребце и в не менее роскошном доспехе, который венчал белоснежный плащ.

Что забавно, если моя кираса изображала вроде как тигра, то её — сову. И такая же ситуация была с личными штандартами, которые оба изображали наше «тотемное животное» в позе атаки.

«Интересно, это случайность или нет?» — интуиция подсказывала мне, что не совсем. Один символ вызвал появление другого, причём установить, кто был первым, не представлялось возможным.