Чирик

Трижды в неделю, крадучась и трясясь от страха, мальчишка пробирался к ней в вагончик, где она немедленно набрасывалась на него, словно крыловский волк на ягненка. Она гасила свет, чтобы не видеть испуганных раскосых глаз и валила беднягу на пол, трепеща от диковинной смеси удовольствия и омерзения. Потом, когда тот уползал, держа в руке несколько поленьев – гонорар за выполненную работу, Прохвальчук залезала под три одеяла и предавалась мечтам о Большой, Светлой и Настоящей любви, которая непременно к ней придет.

… Прохвальчук разложила купюры по ранжиру и принялась созерцать денежную массу. Сумма составила четыреста двадцать с хвостиком, и это придало ей настроения. Еще не все в жизни потеряно! Через два месяца, спасибо родной партии, она на своих винных запасах доведет сумму до тысячи, да еще продаст барахла на тысячу – с этими деньгами можно и назад, к маме с папой, которые все ждут ее домой с мужем. Был у нее и еще один повод для радости – сегодня прапорщик Генералов из соседней части попросил у нее взаймы до получки десятку, и она пригласила его к себе – деньги мол, все дома…

А десятку ему надо бы дать получше – пусть знает, что ей ничего не жалко! Прохвальчук прошлась потными руками по пачке червонцев и остановилась на Чирике.

… Генералов пришел не один. Вместе с ним притащился его сосед по барачной комнате лейтенант Кусичев, видно, также решивший на халяву урвать денег. Еще за окном Прохвальчук услыхала пьяный хохот Генералова и кусичевский привизгивающий голосок:

– Кишка как даст по ноге… Я, говорит, такую лесину завалил…

– Ха-ха-ха!

– …счас покажу, как сучья рубить…

– Гы-гы-гы!

– …как звезданет по ноге…

– Хотел по ели – а попал по дубу!!!

– Га-а-га!

Раздались удары в дверь.

– Может, ее нет? – привизгнул Кусичев.

– Да ну… Спит поди…

Снова послышались удары, и голос Генералова озабоченно произнес:

– А кстати, канализация-то… того, поплыла… В смысле трубы.

– Знаю. Мы ж ее клали зимой в мерзлый грунт, а теперь он подтаял, вот трубы и заиграли…хи-хи…

– То-то Пучилов бесится!

– Хи-хи-хи!

– Слышь, Светик, это я… Генералов… открывай!

Прохвальчук шмыгнула носом и утерла глаза. А чего от них еще ждать? Все мужики – сволочи и алкаши! Она открыла дверь и сунула в утиный нос Чирика:

– На, подавись!

– Ты чего?… – удивился прапорщик.