Главы из истории Таама. Выбрать путь.

— А ежели этот твой морок-шморок мне на голову свалится? — уточнил Герман, разглядывая развешенные над его кроватью декоративные сабли вороненой стали. Они выглядели очень прочными и тяжелыми.

— Я уже объяснял: морок не имеет материальной основы.

— А ежели все-таки свалится?

— О, я буду очень рад!

— Не, так не пойдет! Перевешивай!

— И не подумаю!

— Не хочу, чтоб они тут висели. Это моя кровать!

— А стена над ней — общая.

Герман схватил свои лапти и переставил их под роскошную, с балдахином, (морок), кровать Карона.

— И пол тогда общий! — торжествующе заявил он.

— По магии соскучился, песик? Или в кого тебя еще превратить?

Герман молча показал ему кулак. И полез доставать лапти из-под кровати. Карон тем временем убирал сабли.

Такие небольшие стычки возникали каждые несколько минут, но разрешались мирно. Карон, явив просто королевскую щедрость выделил Герману половину комнаты.

Герман, снисходительно относясь к «барским причудам» соседа, разрешил Карону целых полкомнаты обустроить, как захочет… Получившаяся обстановка представляла собой столь причудливую смесь деревенской избы и старинного замка, что заставила бы рыдать любого дизайнера, увидевшего ее.

— Знал, что мы поладим, — улыбнулся Герман, разглядывая «компромиссный» интерьер.

И направился на кухню. Вскоре оттуда послышалось веселое шипение масла на сковородке и запахло чем-то настолько вкусным, что даже Карону стало любопытно.

Он осторожно заглянул туда.

— Угощайся!

Герман в платочке и кухонном фартуке в цветочек, (видимо, их оставили тут прошлые жильцы), выглядел весьма комично. Но на столе стояла тарелка, полная аппетитных, румяных оладушек!

— Тебе с медом или со сметаной?

— Волшебство!

— Не, хозяйственность! — рассмеялся Герман.

Карон никогда не пробовал домашней еды. В замке им подавали то лебедя в яблоках, то вяленых осьминогов, а то и вовсе жаркое из гарпий.

И готовили это все рабы, загипнотизированные до состояния зомби. Еда получалась красивой, но совершенно безвкусной. Поэтому после ужина довольный княжич, завалившись прямо в ботинках на кровать, (Кстати, на кровать Германа!), щурясь как сытый кот, и небрежно поигрывая волшебной палочкой, заявил — А знаешь, сосед, ты еще ничего… Для человека!

К счастью, Герман его не услышал.