Моя жизнь и любовь. Книга 2

Основатель математической школы в политической экономии, один из основоположников теории предельной полезности.] в своем памятном эссе, ныне почти забытом.

В этом вопросе Гёте опередил свое время лет на сто, и, учитывая, что в первые годы девятнадцатого века современная ему промышленность была, так сказать, в колыбели и едва ли подавала признаки своего быстрого и зловещего развития, проницательность Гёте кажется мне выше всяких похвал. Конечно, он также понимал, что земля и содержащиеся в ней природные ресурсы, такие как нефть и уголь, должны принадлежать всему обществу.

Да, в жизни общества велика роль провидца и мыслителя, каковым был Гёте. А ведь он вообще не имел какого-либо отношения к экономике, но сумел найти верное решение социальной проблемы на целое столетие раньше любого из прославленных европейских государственных деятелей! Какая яркая критика демократии в одном этом факте!

Я обязан Гёте больше, чем любому другому учителю: сначала пришел Карлайл, а затем Гёте. Карлайл, знавший в мире только двух достойных уважения рода людей – рабочего и мыслителя, два железных аккорда, из которых он извлекал героическую мелодию, и Гёте, который видел гораздо дальше и первым осознал, что художник является величайшим из сынов человеческих.

Судьба истинного художника в большинстве случаев чрезвычайно трудная, но именно она предвосхищает будущее – непрерывным трудом созидателя, творчеством, которое является душой самой жизни и позволяет добывать и производить, постоянно устремляясь ко все большим вершинами и к неизменному познанию сего мира. Когда критики жалуются, что Гёте слишком эгоцентричен, они забывают, как он организовывал помощь голодным ткачам или работал по ночам, чтобы уберечь от пожаров хижины крестьян Тюрингии.

Творчество Гёте – во всех отношениях одно из величайших в мире. Его Мефистофель, пожалуй, так же как и Гамлет, сверхиндивидуалист, чтобы его можно было поставить в один ряд с Дон Кихотом или Фальстафом. Но посмотрите на созданные поэтом женские образы, на его Гретхен, Миньону и Филину[39 - Гретхен – героиня «Фауста», Миньона и Филина – героини романа «Годы учения Вильгельма Мейстера».

]. Только Клеопатра Шекспира и, возможно, Смуглая леди из его сонетов равны им.

Меня раздражает, когда я слышу, что Гомер не столь велик, как наш Вальтер Скотт. Что по мне, так Шекспир и Гёте, Сервантес и Данте равновелики. При этом Сервантес не внес ничего нового в типологию женщины, а Данте скорее певец, чем творец.