Моя жизнь и любовь. Книга 2

При этом отмечу, что ни один из них не обладал высоким интеллектом.

В англо-бурской войне Робертс ходил в церковь каждое воскресенье и соблюдал все положенные ритуалы. Он был искренним христианином и следовал примеру своей жены во всех общественных делах. Поначалу он принимал Китченера[8 - Горацио Герберт Китченер, 1-й граф Китченер (1850—1916) – британский военный деятель, фельдмаршал, военный министр Великобритании. Китченера называют в числе вероятных прообразов Старшего Брата – персонажа романа Джорджа Оруэлла «1984».

] за чистую монету, и даже когда в Пардеберге[9 - Битва при Пардеберге или Пердеберге (африк. Лошадиная гора) – крупная битва в ходе Второй англо-бурской войны (18 – 27 февраля 1900 г.). Произошла около брода Пардеберг через реку Моддер в Оранжевом Свободном государстве, около Кимберли.] ему пришлось осознать свое ничтожество как солдата, он так долго держал это знание при себе, что в какой-то степени поддерживал миф о Китченере-герое.

Скобелев, с другой стороны, был совершенно свободен от всякой формы снобизма. Более того, он даже несколько презирал дисциплину и пренебрегал общественными обрядами. В какой-то мере он был нигилистом, ненавидел всякую неискренность, а потому видится мне большим человеком, чем Робертс. Зато по проницательности и скорости принятия важнейших решений они были весьма схожи.

В дни бездействия, последовавшими за взятием и оставлением форта, я попросил Скобелева рассказать мне о его ранней жизни.

С огромным удовольствием он признался, что в четырнадцать или пятнадцать лет он охотился за каждой хорошенькой девушкой, попадавшейся на его пути.

Однажды дядя застал будущего генерала в доме, когда тот пытался обнять молоденькую служанку. Девица как раз только-только оттолкнула мальчика, когда вышел дядя. «Ты должна гордиться тем, что тебя поцеловал молодой барин, девочка моя», – строго сказал дядя.

– С того времени у меня не было с этим трудностей, – просто сказал Скобелев.

 – Новость о случившемся распространилась по дому, как лесной пожар, и у меня больше не было отказов.

Ничто и никогда так ясно не раскрывало мне истинный смысл крепостного права, как этот маленький инцидент. К нему добавились прочитанные мною позже откровения князя Кропоткина[10 - Петр Алексеевич Кропоткин (1842—1921) – великий русский революционер, второй после Бакунина теоретик анархизма.