Моя жизнь и любовь. Книга 2

За этой работой я провёл весь вечер и большую часть ночи. Утром показал готовый отзыв Вершойлу, который тогда же отметил значительное улучшение моего английского.

– Короткие предложения задают верную ноту, – заметил он, – но вы не должны злоупотреблять ими, привыкая к нескольким шаблонным выражениям. В отзывах необходимо разнообразие мыслей и чувств.

Я поблагодарил своего друга и отнес отзывы Чэпмену. Он был очень впечатлен.

– Я думал, вам потребуется на это минимум неделя, – сказал он. – Не хотел вас так торопить.

– Ничего страшного, – ответил я. – В целом книги интересные, но одну вы могли бы опубликовать с некоторыми изменениями. Другая – детская.

– Согласен, – кивнул он. – Пройдите в кассу и получите гонорар в две гинеи.

– Нет, нет, – воскликнул я. – Я в большом долгу перед вами за то, что позволил себе беспокоить вас. Пожалуйста, обращайтесь ко мне, когда понадобится подобная мелочь. Я буду только рад быть полезным.

Чэпмен улыбнулся самым сердечным образом, и с этого дня я читал книги каждую неделю, и почти каждый день он спрашивал мое мнение по тому или иному литературному вопросу.

Должно быть, он похвалил меня перед Эскортом, потому что однажды тот пригласил меня к себе в кабинет и попросил прочитать статью на немецком языке и написать свой отзыв.

– Мне её перевести?

– Только если вы найдете ее достойной внимания, – ответил он.

На следующий день отзыв был готов.

Немного позже Эскорт дал мне перевести итальянскую статью, а вскоре после этого, жалуясь, что работа отнимает у него много времени, он дал мне половину двухнедельной правки и, когда убедился, что я работаю с предельной тщательностью и быстротой, предложил мне разместиться в его кабинете.

Вскоре я уже ежедневно исполнял обязанности его секретаря и фактотума[129 - Фактотум – доверенное лицо, выполняющее различные поручения.].

Назойливость, которая в Библии победила Бога, принесла мне удачу в Лондоне. Прошел месяц с тех пор, как я вернулся из Салкомба, от Фруда не было никаких вестей.

Еще более странным представлялось молчание редакции «Зрителя». Я преисполнился терпения и ждал.

С Вершойлом мы виделись каждый день и однажды крепко поспорили. Мы обсуждали отрывок из моей двухнедельной статьи, когда он сказал:

– Эти наши пролюзии[130 - Пролюзия – предварительная попытка, проба сил.], бесспорно, интересны. Но они не ведут ни к какой цели.

– Самосовершенствование – лучшая цель, – ответил я. – Но я на дух не переношу ваше словечко «пролюзия».