Пещерные инстинкты в большом городе

Вот сюда ногу засовывай, ага, вот так. И вторую сюда. Так, молодец…

Я отвернулась, потянув штаны за резинку вверх. Шкура коснулась моих пальцев и словно обожгла огнем. Я тут же отдернула руки.

— Дальше сам поправь, чтобы удобно было.

— Мне неудобно, — сердито проворчал Тар. — Нигде не удобно.

— Знаешь, как у нас говорят? Красота требует жертв!

— И зачем? Надо, чтобы было удобно. Или у вас есть особый бог, которому вы так выказываете уважение?

— Угу. Святой Луи! — Я прыснула от смеха.

И как объяснить пещерному человеку, что такое мода? Что такое стиль? Тухлый номер.

В его времена жертвы приносились, только чтобы задобрить богов. Так что пусть в его понимании я тоже буду немного язычницей.

Кажется, Тара такой ответ устроил. Он кивнул с самым серьезным видом, и я, наконец, оценила штаны на нем.

М-да, они стали велосипедками. В облипку, до середины икры, они были словно вторая кожа, подчеркивая выраженную мускулатуру пещерного. Да еще рубашка наразрыв. Видок у него еще тот!

— А теперь я в туалет переодеваться, а потом к Ники!

Ха, Тару же еще предстоит проникнуться удобством современной уборной! Но это потом, а пока в плохую квартиру, на помощь подруге.

***

— Снова?

Тар смотрел на Лимонку так, словно я заставляла его пройти семь кругов ада еще раз.

— Поверь, она тебя тоже невзлюбила. У вас это взаимно. Садись. Это машина. Ты же видел, что все на таких ездят.

Тарзан видел. Тарзан понял, что расколошматил мне ее зря. Тарзан покорно сел, треща одеждой и натянутыми неандертальскими нервами.

Хотя, может, и не неандертальскими, а кроманьонскими или вообще денисовскими! Ни за что не признаю, что он хомо сапиенс.

— Пристегнешься?

— Нет.

— Ну как хочешь!

Я посмотрела на адрес и плавно выехала со двора. Через пять минут мы уже парковались у дома с плохой квартирой.

Тар вышел из машины первым, еще колеса не затормозили. Весь мокрый от пота — рубашка держалась на честном слове и липком теле, потому что он где-то потерял одну пуговицу.

— Что с тобой? Ты же так не боялся, когда ехал первый раз.

— Я не боюсь.

Ну да, оно и видно. Но, видимо, мужская гордость — она во все времена недотрога.

В лифте Тар опять встал враспор, а когда двери открылись, не вышел, пока я не покинула кабину лифта. На этаже стояло много горшков с домашними растениями, что вызвало крайнее недоумение пещерного.

— Зачем? Это можно есть?

— Для красоты!

Мы остановились напротив квартиры с черной дверью.