ВИКТ

— Однажды мага попросили солгать. И знаете что случилось? Он не смог. Потом и мы, и они исследовали этот феномен, и оказалось, что маги в принципе не могут лгать. Занятость ресурсов их разума не позволяет им выдумок. Так что мы можем не сомневаться в достоверности любой информации, поступившей с Магерии. Я бы даже сказал, что доверяю старейшине Аспортелу больше, чем всей своей ставке вместе взятой.

Он умолк, переведя пристальный взгляд на Роззеда. А тот никак не мог понять, к чему эта история — смысл слов, сказанных генералом, слишком медленно добирался до его разума, по пути цепляясь за привычные представления.

— Или вот ещё одна история, — продолжил генерал. — Инженерия не производит пищу. Здесь почти не осталось зелёных насаждений. Вся еда, которая у нас есть, поставляется с Магерии. Воздух, которым мы дышим, обеспечен защитным барьером. Так вот, если бы ВИКТ хотела нас убить, ей достаточно было бы просто прекратить обеспечивать барьер магией. Мы протянули бы очень недолго.

Генерал снова умолк. Роззед не знал, куда деваться от его внимательного, изучающего взгляда. Разжалованный полковник не мог даже встать или отвернуться. И всё же слова генерала добрались до него. Его уверенность в злобной натуре ВИКТ трещала и разваливалась так сокрушительно, что у него даже начала болеть голова.

— И чего вы хотели добиться этой своей идиотской выходкой? — со скепсисом спросил генерал Хайскли. — Идиотской — потому что ВИКТ не способен навредить даже метеорит.

— Она… — Роззед озадаченно нахмурился. — Я говорил, что она намерена сделать это…

— Будь на месте Орины её предшественник, даже думать не хочу, что бы он с вами сделал и где бы мы потом искали ваши запчасти, — генерала передёрнуло. — И было бы очень недурно, если бы он только вами и ограничился. Но даже он поступил бы подобным образом только будучи спровоцированным. Идиотским поступком вроде вашего.

— Эта… Она же не станет убивать всех? — напрягся Роззед.

— Ну, она может, — глубоко вздохнул генерал. — Но не думаю, что будет. В этом смысле она умнее вас и не будет совершать непоправимого. Что ж, — он поднялся. — Трибунал пройдёт завтра. Судить вас буду я, присутствовать будет только верховная ставка. Можете написать завещание, пока у вас ещё есть время. Потому что в данный момент я не намерен даже рассматривать смягчение приговора.