ВИКТ

Закончила я минут за пять до того времени, к которому звала Зигфрида обедать. Надо было придумать, чем бы его таким вкусным покормить, а у меня на эту тему в голове ветер гулял. Уже открывая дверь в кухню, я подумала, что Зигфрид, скорее всего, не-пищепасту в своей жизни ел раза два-три, так что предпочтений у него просто не могло сформироваться. Хотя Франкенштейн, конечно, другое дело. И я решила подать блюда тех мест, где выросла Орина. Дом её семьи стоял в предгорье и довольно узком месте — между морями там было всего около ста километров.

Так что разнообразие там было фантастическое. Разве что рис там почти не рос.

Я махнула рукой в сторону кладовки, и через пару минут обед уже был на столе: острый суп с лапшой, маслинами и лимоном на первое, остро-сладкая картошка и стейк на второе, фруктовый салат на десерт. И чай. Сбор с листьями малины и чёрной смородины. Запах от еды стоял такой, что можно было слюнями захлебнуться, так что не прошло и пяти минут, как в кухне материализовался Зигфрид. Однако сесть за стол он сразу не решился, застыв у стула.

— Я правда могу это есть? — спросил он, внимательно глядя на суп.

— Рот есть, ложка есть, — я пожала плечами. — Что ещё надо?

— Я… — он облизал губы, не сводя глаз с еды. — Я такое ел, только когда в Академию поступил — родители поздравили. Отец полгода откладывал.

— Я говорила — здесь никто пищепасту не ест, — я нахмурилась. — Приходится тратить время на нормальную трапезу. Садись давай, пока не остыло.

За едой у меня сложилось впечатление, что Зигфрид ел клей.

Потому что еда запечатала его рот намертво, и он не изверг ни единого слова до тех пор, пока не допил последнюю каплю чая. После этого он откинулся на спинку стула и пару минут с блаженным видом созерцал потолок. Причём ел он очень быстро — когда он закончил, я едва успела осилить половину второго. Лицо инженера цвело довольной улыбкой, а мысли, судя по совершенно отсутствующему виду, были где-то за пределами это вселенной. Я махнула рукой, и его чашка снова наполнилась, а рядом с ней возникла корзинка жареных пирожков с щавелем. Он умял их все.

— За что нас кормят пищепастой? — наконец выдал он. — Это же… Как же это восхитительно…

— Не за что, а почему, — отозвалась я. — У вас культ экономии времени. На всём — на еде, сне, отдыхе, хобби. Если они у вас вообще есть.

— Сон и отдых у нас нормированы, — нахмурился Зигфрид. — Наши учёные доказали, что оптимально спать пять с половиной часов.

— Да ладно? — я скептически скривилась.