Шерсть Имею.

По телевизору я видел, как летают белки-летяги. Не летают даже, а планируют. Вот так я и поступил. Когда ударом меня вышвырнуло из кресла, я расправил всего себя навстречу ветру и с воплем: «Банзай!», постарался избежать участи камикадзе. Но при всем при этом изменить траекторию полета я не мог. А по лестнице поднималась Никогда. Что старшая медсестра ночью делала в больнице – тайна сия велика есть. Работа-то у нее не сменная… Вернее, я не знаю, чем она собиралась заняться, но точно знаю, чем она занялась после приземления меня на ее голову.

А занялась она бегом. И одновременно – вокалом. Никогда визжала так, словно пришел конец света. Непосредственно к ней. И она постаралась от него убежать. Одновременно отпугивая данный конец света звуковой атакой. Если бы она просто бежала, то это было бы ничего. Тряско, конечно, но терпимо. Но у меня от нее уши закладывало. И я постарался зацепиться за первое же мягкое, мимо чего она пронеслась. А этим большим и мягким по воле случая оказался Петр Иванович. Он посмотрел на меня, на убегающую в никуда Никогда и мудро сунул меня в шкаф, стоящий рядом.

Пробежав еще метров десять, орущая старшая медсестра осознала, что страшное и пушистое нечто отвалилось от ее головы, осторожно сначала сбросила скорость, а потом и выключила звук. Ощупав себя во всех местах и убедившись, что ничего ниоткуда не пропало и нигде не прибавилось, она развернулась и властным шагом пошла обратно – выяснять причину паники.

А причин для паники то и не было. Всего лишь обычный больничный коридор, вечно дежурящий Петр Иванович, предусмотрительно отошедший от моего убежища, и никого более.

Никогда начальственным взглядом ожгла Петра Ивановича, после чего спросила:

- Прогуливаемся? Заняться нечем? – а потом быстрым взглядом осмотрела коридор за его спиной. – Вы сейчас ничего необычного не заметили?

- Заметил,- кивнул Петр Иванович, а я в шкафу перестал дышать, - я заметил как вы бежали по коридору и орали как потерпевшая.

- Ну, да. А на мне ничего не было?

- Медицинская шапочка, халат, туфли.

А что под халатом – я не знаю. Субординация не позволяет выяснить. А чего вы так орали-то?

- Я? – спросила растерявшаяся Никогда, - не знаю… Нервы, наверно… Субординация… У нас тут две путевки выделили на коллектив, премиальные, так сказать… А вы ведь в отпуске…

- Никогда не был. Даже выходных не имею.

- Какое упущение, - заворковала старшая, - какой ужас… Давайте вас путевкой премируем? Да и мне нервы подлечить надо, сами видите, как расшатались.