Шерсть Имею.

Никогда не делайте гадости со зла, гадости должны идти от души, в них должна быть щепотка эстетства, чувство прекрасного, а остальное доливайте на свое усмотрение. Добавив отвердитель и прихватив зубную щетку, я пошел «не трогать бигуди». Смесь у меня получилась очень красивая, от нее пахло мятой, она пузырилась и чуть шипела. Зубная паста попалась очень красивая, синяя с красной полоской. Блин, я – Кандинский. Сейчас из под моих лап выйдет шедевр! Я окунул щетку в миску и бережно провел между бигудями. Красотища то какая! Широкими красивыми мазками я распределил всю смесь по голове хлипкой и отошел, чтобы полюбоваться на труды лап своих.

Не слишком ли красиво для такой грымзы? Ах, если бы ей можно было сейчас скальп снять, то его можно было бы выставить на продажу. Сотбис, Кристис, Бонхамс, Доротеум дрались бы на кулачках за право продажи моей работы!

Но, похвалив себя за благородство и человеколюбие, я пошел изымать из сумки все, чего там нет. Ибо если нет в сумке конфет – то пусть так и будет.

Колбаса, серебряный перстенек моей Хозяйки, ее же браслетик… Ах ты сука… Она и правда хлипкая. Не в коленках, а в душе. Как это мелко… Я подумал, и положил на место конфеты и колбасу. Подумал – и туда же вернул все, что она сперла. То, что я в курсе - это уже оружие.

Субботнее утро всегда красивее, чем будничное. Солнце встает торжественно, наполняя квартиру легким свечением. Воздух становится сладким, словно зефир, набираешь полную грудь и никак не хочешь выпускать! Встаешь, вытягиваешься в этих лучах, как струна, и чувствуешь, как свет проникает меж каждой клеткой твоего тела.

И ты вбираешь, вбираешь его. Так, чтобы хватило на неделю вперед, когда ты будешь вскакивать второпях и нестись, скакать, обгоняя собственную тень…

Хозяйка проснулась. Я уже лежал на подоконнике и играл с голубем в ладушки через стекло. Я кладу ладошку на прозрачную преграду, а голубь должен клюнуть ее со своей стороны. Я отдергиваю лапу и прикасаюсь к стеклу уже в другом месте. Игра нам эта нравилась, развивает реакцию и наблюдательность.

Голубь, пользуясь моими тренировками, научился уворачиваться от охотящихся кошек, не теряя перья из хвоста.

А потом раздался длинный зевок с раскладушки. Хлипкая проснулась. Она похлопала минуту глазами, морщась от солнечного света и… села. Правда, вместе с ней с кровати поднялась и подушка. Большой квадратный нимб в контрасвете не давал рассмотреть все великолепие моего творения. Хлипкая дернула подушку и взвизгнула.