БабушкаМаши

- Да, не охренел ли ты, любезный!!! Ты кого тут обсчитывать вздумал? Я тебе что, училка на рынке, чтобы ты мне в уши политуру заливал!!! Сейчас вон возьму швабру в углу и так тебе ребра пересчитаю, что все накопления на лекаря потратишь!

«Ваш навык торговли повышен».

- Зачем кричишь? Такая красивая и так громко кричишь! Ну, ошибся Гоги, - торговец развел руками. - Обсчитался маленько. С кем не бывает. Я же гном, а не арифмометр. Я один, вас много. Ходят, тут ходят, ничего не покупают. На продажу всяких хлам несут, а у меня потом голова болит.

Вот и ошибаюсь. Иногда. Давай пересчитаем еще раз, если ты мне на слово не веришь.

- Стыдно, гноме, стыдно, - Бабушкамаши наседала на него, как Жуков на немцев в 45-ом. Уважаемый гном, а своих же обманывает. Кому рассказать, не поверят же. Вот точно, выйду на улицу, встану на крыльце и всем рассказывать буду, как одну и ту же косынку жадный Гоги мне два раза посчитал. Пусть все знают, какой у нас в деревне торговец жадный и нечестный.

- Эй, зачем такие обидные слова говоришь? Кто жадный? Кто нечестный? Не доедаю, не допиваю, товар в три дорога покупаю, продаю себе в убыток!!! И так торговли нет никакой, а ты вообще хочешь, чтобы я по миру пошел? Хочешь, чтобы мои дети голодали и пошли милостыню просить? Хочешь, да? Я-то думал, что ты добрая гномка, а ты со мной как? За что спрашивается? Только за то, что бедный Гоги один раз ошибся при подсчете? Разве так можно поступать? Скажи, разве так можно?

Может кто-то другой на подобное бы и повелся.

Только вот Ираида Ивановна на своем веку таких ушлых ребят не один десяток повидала. Каждую осень в деревню приезжали картошку у селян за бесценок скупать. И так же и уезжали, ни с чем.

- Так, друг мой ситный. Ты мне тут на жалость не дави. У меня тоже дети малые по лавкам сидят и каши просят. А на что я им кашки куплю, если меня жадный гном, как липку ободрал? Что я им скажу? Идите детки мои ненаглядные к дяде Гоги в магазин и пусть он вас всех восьмерых и кормит, раз он такие цены заламывает.

За кусок тряпки просит, цену полкоровы. Двадцать три за все и вон те сережки на плюс два к харизме в подарок! И так уж и быть, никто в деревне не узнает, что у уважаемого всеми торговца с математикой плохо.

- Как двадцать три?! Зачем двадцать три?! Вот я на бумажке посчитал, - он закудахтал, как перепуганная наседка. – Тридцать семь получается. Если сережки хочешь – это еще пять. Всего сорок два!

Бабуля уперла руки в боки.