Комната спящих

Одна из пациенток, Элизабет Мейсон, говорила во сне, и ночная сестра записала ее слова: «Ни за что не сниму. Нет. Он сейчас придет». На первый взгляд – полная бессмыслица, но вдруг эти разрозненные фразы стали бы понятнее, если бы я что-то знал о пациентке? Мейтленд назначил ей четыреста миллиграммов амилбарбитурата натрия, затем указал на лицо Элизабет Мейсон.

– Видите? – сказал он. – Трещинки на коже, расходятся от уголков рта. Ангулярный стоматит. Распространенное осложнение при наркозе, но дело можно легко поправить при помощи курса витамина Б.

Перед уходом Мейтленд остановился в дверях и удовлетворенно вздохнул, как гурман после сытного обеда. Повернулся ко мне и спросил:

– Закурить не желаете?

– Почему бы и нет?

– Пойдемте на воздух.

Запах комнаты сна был очень навязчив – он будто прилипал к одежде и оставался в носу, поэтому перспектива прогуляться могла только радовать.

Стоя рядом с «бентли», мы курили и любовались суровой красотой пейзажа. Вдалеке около засохшего папоротника показалась лань.

Она замерла, опасаясь, что мы можем представлять угрозу, а затем метнулась вниз по склону, ведущему к болотам.

– Хотел спросить, – начал Мейтленд. – Вы не могли бы осмотреть одну потенциальную пациентку?

– Конечно.

– Нет, пока не нужно. Я скажу когда. Только придется пожертвовать выходными. Тут неподалеку, в деревне, живет одна женщина, – Мейтленд указал в сторону Данвича, – Хильда Райт, страдает от кататонической шизофрении. Уже несколько лет лежит в постели, за это время ни слова не сказала.

До июля содержалась в частной больнице, но родные больше не могут себе позволить платить за нее. Сейчас за ней присматривает сестра, иногда приходит сиделка. – Мейтленд выдул в воздух облачко дыма и задумчиво проговорил: – Многие возмущались, когда узнали, что в Уилдерхоупе будут лечить душевнобольных. Если примем местную жительницу, это пойдет на пользу нашей репутации.

Я вспомнил, как мой попутчик в поезде говорил, что люди не хотят жить рядом с «дурдомом».

– Думаю, мы сможем ее принять.

Мейтленд бросил окурок на землю и раздавил каблуком.

– Знал, что вы меня поймете. Обострять отношения с местными ни к чему.

* * *

В мужском отделении все пациенты вели себя мирно, кроме Майкла Чепмена, которого снова охватило беспокойство. У всех пациентов психиатрической больницы грустные истории, но история Чепмена особенно огорчала. Он был из простой семьи, но обладал ярко выраженными способностями к математике.