Комната спящих

Учитывая, с каким знанием дела он высказывался о Ботвиннике, я думал, что Чепмен – хороший игрок. Но на самом деле играл он крайне слабо. Печально было видеть, как человека такого ума и талантов ставят в тупик мои простенькие ходы. Я нарочно поддался, пожертвовав Чепмену слона, потом коня, и едва сдержал улыбку, когда он поглядел на меня свысока, воображая, будто ловко обхитрил.

От скуки я стал глазеть по сторонам. Камин представлял собой внушительное зрелище – каменная конструкция, покрытая резными завитками и цветами.

У стены стояла тиковая радиола, а рядом лежала стопка пластинок, к которым явно редко притрагивались. На ковре чернели прожженные окурками дыры.

Я снова взглянул на доску. За это время Чепмен поставил одного из своих коней за другим, в результате чего открыл мне свободный доступ к ладье, но мне духу не хватило воспользоваться его ошибкой. Вместо этого я пошел королевой по диагонали – просто так, безо всякой цели.

– Доктор Ричардсон? – Чепмен уставился на меня круглыми глазами.

– Да?

– Зачем вы по ночам двигаете мою кровать?

– Я не двигаю.

– Значит, медсестры. Зачем они это делают?

– Ничего они не делают, мистер Чепмен.

– Я им говорю, чтобы прекратили, а они не слушают.

– Вам, наверное, приснилось, мистер Чепмен. Медсестры не стали бы двигать кровать, пока вы в ней спите.

– Я от этого просыпаюсь.

Я указал на доску:

– Ваш ход, мистер Чепмен.

Он изучал фигуры минуты две, не меньше, и наконец переставил ладью на безопасную позицию.

На губах проступила дрожащая улыбка, но уже через секунду ее сменило привычное выражение беспокойства и подозрительности.

Глава 4

В субботу утром меня сменил Стюарт Осборн, врач из Саксмандема. В прошлые выходные дежурил его коллега, Кеннет Прайс.

Осборн был на несколько лет старше меня и выглядел настоящим франтом. Вылитый Ретт Батлер из «Унесенных ветром» в исполнении Кларка Гейбла – те же волнистые черные волосы и тонкие усики. Но впечатление портил вялый, выдающий слабый характер рот.

Мы пожали друг другу руки, обменялись любезностями. Оказалось, он тоже работал в больнице Ройал-Фри, но, видимо, до меня. Осборн поздравил меня с назначением, мы обсудили трудных пациентов. Чем дальше, тем больше меня раздражала его манера говорить. Казалось, он едва сдерживал ухмылку. В голосе постоянно звучала насмешка. Видимо, Осборн один из тех хамов, которым сходят с рук самые беспардонные замечания, – они попросту все обращают в шутку.