Нью-Белоснежье

А где дом - там люди, а где люди, там и кров, и еда...

Вожак спугнул мои мечты громким стуком в ворота.

Глава 2. «Ну, здравствуй, птица обломинго!»

— Эй! — крикнул оборотень. — Есть кто дома?

Он прислушался. Лишь шепот засыпающей травы, да шелест ветвей. Однако оборотень видимо что-то учуял, хмыкнул и ударил ногой в створки так, что они жалобно застонали.

— Эй, мелкозадые! Открывайте! Волк пришел!

В окне мелькнул огонек, скрипнула тяжелая дверь.

— Чего шумишь, ободранец? — раздался чей-то не слишком радушный голос.

— Иди сюда, что-то покажу, — Брой еще раз пнул ворота.

Послышался звук семенящих шагов. У ворот хозяин дома замешкался. Похоже, у него там был не один засов, а целый десяток. Наконец, створка распахнулась, и в щель просунулась чья-то маленькая голова с бороденкой. Затем появился низенький, мне по пояс, упитанный старичок. Высоко над собой он держал большой кованый фонарь с мутными стеклами, но света хватало лишь на небольшой круг. Хозяин лесного дома был в темной кожаной курточке, таких же штанишках, в толстых полосатых гетрах и громоздких деревянных калошах.

Вязаный колпак непонятного цвета был натянут почти до ушей.

«Ой, гномик!» — изумилась я, а Брой легким толчком выпихнул меня вперед.

— Гляди, что нашел!

Гном сделал шаг вперед и уставился на мои сапожки.

— А неплохие застежки у этой обувки! — тоном бывалого антиквара заявил старикашка. — Отделка серебро, шнурки качественные. Кожа не потертая. Почем отдаешь?

— Дарю! — отмахнулся оборотень. — Но, вместе с человечкой!

— С кем? — гном задрал седеющую бороденку вверх.

— Это что, девка?

— Какая я тебе девка?! — возмутилась такому хамству. — Повежливей, пентюх старый! Девушка я!

Вожак ухмыльнулся, а сидевшие поодаль волки радостно загалдели в ожидании представления.

Гном скривился, как будто съел лимон, и поставил фонарь на землю:

— Незамужняя, что ль? Вот не было печали...

— А тебе какое дело, замужем или нет? — завелась я. Разговоры о моем семейном статусе давно были любимой темой всех родственников и подруг.

Никто из них не разделял убеждения, что двадцать пять лет – это не повод для переживаний. И, если нет рядом нормального мужика, то вполне можно прожить и без него. Тем более, что монашкой не была, и периодически с кем-нибудь встречалась.

Гном презрительно хмыкнул и обошел вокруг, рассматривая словно музейный экспонат "волчью находку":

— А чего не сожрали сразу, а сюда приволокли? На откорм, что ли? Так у нас корма худые. Брой, ты же знаешь, как мы живем.