Великое Племя Арахнидов.

На старое место вернулись затемно. Оборотню ночь- дом родной! Видят не хуже дня.

Пау, закончив свежевать волков, бережно прилаживая шкуры себе за спину:- Новых следов нет, толи не искали, толи искали не здесь. Айда домой! Жрать хочется!

Домой так домой. За не полный час не то, что до берега, но и до самой избушки добрались.

Пепел, переплыв на остров, ссадил клерика и отряхнулся совсем по- собачьи, шумно, всем телом:- Это хорошо, что шкуры сняли. Вроде, обычная охота. Освежёванные тушки понятнее, чем шесть не тронутых звериных трупов.

Лекарь, входя за ним в дом:- Господа, я в лесных делах не сведущ, но, разве, зверьё их не съест?

Оборотень, заходя следом и прикрывая дверь:- Есть не кому. Поизвели мы хищников. Эти были пришлые. Мясо с ядом, опять же. Они такое чуют.

И занялся зайцами. Что тут скажешь? Пришлось покашеварить. Наши-то сырое с превеликим удовольствием, а лекарь- человек. Правда, пока варилось, первого червячка заморили пирогами. Это из-за коня, очень уж он хлеб любил, а нашему герою стряпня в радость.

Было ещё вино. Очень кстати! Рун после второй кружки расслабился, перестав озираться и ёжиться. Да и разведённый огонь в печи делал своё дело. Тепло заполняло дом, делая его обжитым, уютным . В котле побулькивала каша. Аромат добротной еды и смолистых дров убаюкивал.

Через часок Пау выставил на стол два котелка. В обоих каша с зайчатиной.

На удивлённый взгляд доктора ответил:- Один вам, другой Пеплу. Я пирогами наелся. Возьму ещё парочку, но уже так, за компанию.

И слегка рыкнул на друга:- Не лезь в горячее! Нюх потеряешь!

Тот хихикнул:- Слушаюсь, батюшка! –и уже серьёзно клерику:- Он прав. Я ещё многое не знаю.

Как поели, Пау, моя посуду, спросил:- Не пойму я, чего вы так тряслись? Хотели бы убить, в дом бы не тащили. Можно было и просто не вмешиваться. Волки бы своё дело сделали. Мы их и позже пришибить могли.

Пепел, вздохнув: -Или совсем не трогать. Переборщил я с ними, позарился! Уж больно лёгкая добыча, не удержался.

- Лёгкая?- изумился лекарь.

Конь, мечтательно:- Угу! Прикинешься хроменькой потеряшкой, поноешь жалобно, они, дурни, сами так и прут!

Тряхнул гривой и тяжко вздохнул:- Теперь, правда, поумнели.

Пау весело:- Очень! От любого конского ржания сразу в бега! На счёт вас, Рун. Вот что думаю: пересидите у нас зиму, а по- весне до эльфийского мыса. Река тут одна. Плот имеется. Как в море вынесет, кричите громче. Живность тамошняя с виду грозная, но ручная вся, как есть. С младенчества с людьми.