(не) Муз (ж) для Тальки

Ветер шуршал травинками, о чем-то горевала какая-то пичужка, чей голос наполнял сердце девушки непонятной тоской и заставлял его болезненно сжиматься»… И что тут не так? – глаза у Авторши потемнели, она опять сердилась на меня. – Риф, признайся, на тебя вредность наскочила? Или ты просто хочешь показать, кто в доме хозяин? Так это моя квартира, даже без вариантов. Либо мы уживаемся, либо ты катишься обратно в свой департамент! Других путей попросту нет. Мне нравится этот кусочек.

– Глупая, он не сбалансирован, как торт, куда нерадивая повариха ухнула тройную порцию сахара и клубничного варенья сразу.

Гадость, а не кусочек. Даже не спорь, – я схватился лапами за лобастую голову.

Даже растерялся. Не знал, как мне ещё объяснить ей простую истину. Она известна не только посвящённым, но и любому мало-мальски толковому писателю или поэту. Автор недовольно засопела и начала кусать губы. Я уже знал, что она готова разразиться «праведным» в её понимании гневом.

Пора было уже начинать подыскивать местечко, где можно будет отсидеться. Ровно до тех пор, пока она чуток спустит пар и будет готова к восприятию конструктивной критики в режиме диалога.

Я с облегчением вздохнул, когда Таля не стала бушевать подобно торнадо, а села и спокойно перечитала отрывок. «Похоже, моя Авторша не безнадёжна. Просто за ней надо присматривать, как за любой творческой натурой. Иначе толку будет немного, а то и вообще никакого…», – подумал я, но предпочёл благоразумно промолчать.

Она сама должна исправить собственный текст. Я не собираюсь работать создателем литературных реальностей вместо неё.

Таля задумчиво вперила обиженные глазки в окно, доставив мне несколько неприятных минут. Честно говоря, дамочка была на редкость неадекватна и непредсказуема. Я совершенно не знал, во что для меня в итоге выльется моя Музовая отповедь.

– «Солнце ярко осветило долину. Лиме надо было поскорее добраться до Обережного камня, который охранял родник с целебной водой.

Узенькая тропинка помогала девушке нестись во весь дух. Ветер ласково растрепал золотистые кудри и колыхал подол длинной юбки с витиеватым узором. На счету была каждая минута. Моровое поветрие принесло хворь, которая точно косила деревню. Босые ноги привычно шлёпали по согретой земле, не замедляя стремительного бега даже тогда, когда в подошву больно врезался острый камешек или сучок.