(не) Муз (ж) для Тальки

– А ужин как же? – взвыл я, но вопль моей истерзанной попсой души остался без ответа. Сидеть в полной темноте мне совсем не понравилось, но будить взбалмошную Авторшу не стал.

Я открыл изумрудный глаз и с удивлением заметил, что на часах горит цифра одиннадцать. «Мда, что Муз, что автор – записные лентяи. А работать кто будет? Подумаешь, суббота! Я же её не в восемь утра будить собираюсь. Скоро полдень, а мы ещё даже с постелей не соизволили встать», – так стыдно мне ещё никогда не было, даже раковины ушей внутри порозовели.

Я спрыгнул с кресла, которое выбрал в качестве постели и, стуча острыми коготками по полу, побежал в хозяйскую спальню.

– Таля, подъем! – я осторожно затряс дамочку за плечо. – Полдень скоро, а мы всё филоним.

– Отстань, Риф, выходные же!

– Нет, так мы не договаривались! Давай-ка, подымайся, соня! Сколько можно спать? Так мы сегодня ничего не успеем, – я обиженно засопел и, подражая коту, подсунул под свисающую ладонь пушистую голову, – Ну, мурр, Таля. Вставай, пожалуйста. Покорми меня завтраком, и я тебе открою одну Музовую тайну, как вдохнуть жизнь в твоих персонажей.

Но сначала поедим.

– Риф, бессовестная ты скотина! У меня всего два выходных, а выспаться не дают всякие хвостатые, которых никто и не звал так рано, – проворчала Авторша и нехотя открыла один глаз. За окном, как и обычно, бесновался противный предновогодний дождь. – В такую погоду я умею делать хорошо только одну вещь – спать, – ворчливо заявила она. Перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову.

Я коварно улыбнулся, показав белоснежные клычки, и, вцепившись в пододеяльник, утащил его прочь. Мне вслед донёсся полный обиды вопль:

– Риф, я домашнюю скотину с когтями не заказывала. Верни мне моё имущество.

– Ни за что! Разве ты не хочешь узнать такой Музовый секрет, как «Немного огня в бокале со льдом, или правило изумрудного бикини»?

– Риф, какое бикини в декабре, а? Не Муз, а маньяк, – как ни сопротивлялась Таля, но пришлось вставать. В комнате было прохладно, а одеяло у неё нагло стащили.

– Овсянки, сэр? – мстительно пропела она, сгребла меня в охапку и стала почёсывать за ухом. Я впервые понял, что «котоформа» – не такая уж плохая, в сущности, вещь, и довольно замурлыкал.

– Вот потому, что ты не думаешь об этой стороне персонажей, они у тебя и выходят манекенами, а не живыми людьми, – проворчал Муз, закатив глаза. – Договорились, я ем овсянку с клубничным вареньем, а ты пишешь кусочек текста про персонажа. Потом придумаем сюжет для него.