(не) Муз (ж) для Тальки

После того, как по кухне поплыл упоительный аромат жареного лука, я продолжил свои наставления:

– А теперь выкладывай на сковородку трёх поросят. Да не жарь их, а только подогрей. А теперь, – торжественным голосом изрёк я, – наблюдай за мной.

Схватив лапками дуршлаг с макаронами, вывалил его содержимое на скворчащую сковородку. Быстренько сунув уже не требующийся инструмент тонкого поварского искусства в руки оторопевшей от моей прыти Тальки, я схватил большую мельхиоровую ложку и принялся активно перемешивать готовящееся блюдо.

После нескольких изящных движений обед был готов.

– Накладывай по мисочкам. Работать на пустой желудок не будет даже Муз-трудоголик. И не забудь полить макароны соком, который остался в сковороде, – ворчливо распорядился я, моя подопечная с классикой итальянской кухни, видать, была совсем незнакома. – Стой, положь вилку обратно! Всему-то тебя учить приходится, наказание ты моё! – и снова нырнул в холодильник.

Достал пять пластиночек сыра. Одну из них я свернул трубочкой и без зазрения совести слопал.

Остальные зажал в левой лапке и грациозно уцепился правой за висящую на стене тёрку. Она упала и даже слегка припечатала меня по макушке. Не обратил никакого внимания на это досадное недоразумение и потащил добычу на стол. Ловко стерев запасы сыра в предназначавшиеся для них тарелки, потом с облегчением швырнул инструмент в мойку и взялся за вилку.

– Да, беда с тобой. Чего сидишь, как у тёщи на блинах? – прошипел я с набитым ртом, продолжая наматывать на столовый прибор очередную порцию макарон.

Наконец Таля соизволила отвиснуть и принялась за обед. Я с удовольствием заметил, что тарелку она чуть ли не выскребла. «Правильно говорил мой дедушка, что девчонка – дура, пока её не накормишь. Так и будет ходить голодной, издеваясь над собственным организмом и мотивируя эту дурь заботой о красоте. То-то он заставлял мою бабушку жарить к обеду свежие пирожки и печь коржики».

Дело дошло, наконец-то, и до трёх поросят.

Проглотив последний кусочек, старательно облизал лапки и с трудом удержался, чтобы не повторить эту приятную процедуру и с тарелкой. Очень уж вкусно всё получилось. Как каждый правильно воспитанный Муз, я предпочитал держать вкусненькое как можно крепче в своих загребущих грабках.

– Так, а теперь моем посуду, и пошли уже творить, – промурлыкал я, гордо выходя из кухне и сияя как начищенный медный тазик от осознания собственной уникальности.