Ловушка времени

- Так вот чем вчера встретила меня жёнушка! - догадался Ть-Фу, ощупывая на макушке головы большущую шишку, и вздохнул: - Какая досада, теперь придётся делать новую палицу.

Снаружи послышался дробный, нарастающий топот, разноголосый шум, азартные возгласы…

Мы с Ть-Фу выбежал наружу. Там резвилась молодёжь, похоже, допризывного возраста, хотя с уверенностью утверждать не берусь: все они были прездоровенными оболтусами. Несомненно, оттого, что каждодневно занимались прикладным спортом: охотой на мамонтов, пещерных медведей и львов, саблезубых тигров, туров и прочую живность… Сейчас же они затеяли скачки на мамонтах.

Далеко вперёд вырвался известный бузотёр Ир-Одик. Шелудивый мамонт под ним ошалело мчался, дико вращая глазами.

- Накормил зверюгу мухоморами или беленой, - намётанным глазом определил Ть-Фу. – Скачет-то он хорошо, а вот как сумеет остановиться?..

С шумом, уханьем кавалькада пронеслась мимо, затоптав какого-то неловкого зеваку, и скрылась за горизонтом.

- Какая скука! – зевнул Ть-Фу и тут ему в рот залетела оса.

Он её деловито сплюнул, но она успела укусить его в нижнюю губу. Ть-Фу долго прыгал, неистово матерясь на все лады, пока наконец-то успокоился.

Затем поплёлся назад в пещеру, жестом пригласив следовать за собой. Угостил жареным мясом. Сам Ть-Фу ел осторожно, поминая проклятую осу. Разговаривать он не желал, да и мне не очень хотелось: сытое брюхо к разговорам глухо. Ть-Фу так смачно зевал, что навёл зевоту и на меня. Мы улеглись рядком подремать…

Разбужены были уже после полудня несусветным гомоном.

Оказывается, обезумевший мамонт занёс Ир-Одика в стан враждебного племени, которое отличалось самыми дурными наклонностями, в том числе и склонностью к деликатесам из человеческого мяса. Люди ими ценились чисто гастрономически. Была в ходу циничная поговорка: «Друг познаётся в еде». Они все являлись истинными интернационалистами и придерживались принципа: «При чём тут национальность – был бы человек хорошим!»

Ир-Одика уже готовили к выпечке в его собственном соку, когда примчались его буйные приятели и посеяли среди неприятеля страшную панику.

Многих потоптали мамонты, а остальные панически разбежались.

Молодёжь с триумфом вернулась в племя. Ир-Одик глядел героем, но его ожидал суд старейшин, так как применение стимулирующих средств в спортивных состязаниях каралось чрезвычайно строго. Впрочем, вину смягчало то обстоятельство, что именно это помогло сокрушить врагов.