Ловушка времени

Ею я воспользуюсь после завершения своего вояжа, дабы вернуться обратно…

Уже в следующую секунду воздух словно потемнев, началось мерцание или мне это только казалось. Стало… не холодно, а просто ощутимо прохладно. В уши полились тягучие заунывные звуки, от которых меня стали пробирать мурашки. Вспомнил, что времяходцы образно называют их «ветром времени». Действительно, полное впечатление того, будто несёшься сквозь толщу времён в самую их глубь…

…Уже через какую-то минуту после моего отбытия на пульте загорелся зелёный огонёк: я прибыл на место.

Откинул крышку, огляделся: машина времени находилась в лесу. День стоял солнечный и тёплый. Тихо шелестела зелёная листва берёз. Внешне они ничем не отличались от тех, что я видел в своём времени. Дышалось легко и приятно.

Я повернулся в противоположную сторону и остолбенел - ко мне спешил человек. В нём я узнал самого себя. Сомнений в том не оставалось, это был именно я собственной персоной. Как я мог не узнать того, кого постоянно видел в зеркале, ежедневно бреясь по утрам!

Раскрыл рот от удивления: вот это да! Изумление пробрало меня до самых мозолей: я видел на своём двойнике щетинистые до синевы щёки, изорванную одежду, грязную набедренную повязку из шакальей шкуры, под его левым глазом красовался свежий кровоподтёк.

- Привет! – жизнерадостно помахал он мне рукой. – С прибытием! Чего глаза пялишь? Удивляешься, небось?

- Ещё бы! – едва смог выдать из себя я. – а ты разве нет?

- А что тут такого? – пожал он плечами.

Я спустился по трапу, подошёл и охотно протянул ему руку. Он взял её, чтобы пожать, а левой неожиданно врезал апперкот в живот и моментально добавил боковой в челюсть. Проще говоря, в скулу. Было полное впечатление, будто меня лягнула лошадь. Я снопом рухнул наземь, а он бегом направился к времяходу, влез в кабину и уже из неё бросил мне связку шорт со словами:

- Держи, двойничок!

Захлопнулся люк, и машина времени беззвучно растаяла в воздухе, оставив после себя ощутимый запах озона…

Я долго валялся на земле, не имея сил подняться.

Потом я сидел под деревом и, признаюсь, плакал. Плакал от подлости двойника, обиды на него и своего собственного бессилия что-либо изменить. Теперь я остался совершенно один за много десятков тысяч лет до начала цивилизации.