Все связано. Роман

* * *

Ефрем в воскресенье проснулся, как назло, рано. Он не выспался, всю ночь провел среди людей и событий из прошлого. Люди и события образовали одну цепь, цепь была с шипами, а он не был звеном цепи, он был обмотан этой тяжелой цепью. Когда он хоть чуть-чуть шевелился, все звенья цепи приходили в движение, а их острые шипы начинали колоть музыканта. Ах вот как, оказывается, все связано. Надо освободиться от цепи – выпутаться или устранять звенья, – подумал он. – Но если устранить эти звенья, могут появиться другие, более острые и тяжелые.

Надо выпутываться. А для этого надо выходить в астрал. Можно, конечно, попробовать это сделать во сне, но Ефрем не очень владел техникой осознанных сновидений, а главное – боль от цепи была так сильна и цепь так прочна, что он был уверен, что у него не получится применить эту технику. Надо выходить в астрал. С этой мыслью Ефрем встал. Он решил не пить лимонный сок, и без того было кисло, сделал капучино в кофеварке Крупс и закурил. Кофе не принес облегчения. Все тело, исколотое иглами, болело. Боль не давала сосредоточиться. А он понимал, что для того, чтобы освободиться, надо вспомнить все. Надо вспомнить все с самого начала, все действия. И надо почитать работы математика, который так много значил для Алисы. Распределить звенья цепи по временным промежуткам и плоскостям. Понять. Наверное, надо было встретиться с ним… А теперь уже поздно. Хотя в астрале можно… А с Адамом и Алисой… он не смог даже продолжить мысль. Ему вдруг стало очень страшно и опять захотелось напиться. Но это будет конец, остановиться не удастся, он это знал. Надо взять себя в руки. Музыкант допил кофе и почти повернулся к окну, но вдру замер. Он не знал, чем заняться. Для начала он решил нанести все звенья цепи из сна на лист бумаги. Каждое изображение почему-то получалось искаженным и как будто глумливо подмигивало, от чего боль сразу усиливалась. Лист бумаги оказался слишком маленьким. Надо купить большой лист, – подумал Ефрем. Адам и Алиса не выходили у него из головы. «А может быть, позвонить им? Хуже не будет, наверное, – пришла ему в голову недопустимая мысль. Тут он взглянул на часы и понял, что пора собираться на работу. Давно надо было бы посетить салон красоты, внешний вид артиста оркестра должен быть безупречным, а он опять себя запустил. Раньше всегда тщательно подстриженные и холеные волосы намеревались тускло повиснуть жидкими жалкими прядями. Кожа приобрела нездоровый оттенок.