Двенадцать Призраков Прошлого

– Дьявол, когда уже эти наваждения оставят тебя в покое?! Третью ночь уже, и все эта нелепость! Да я никогда в жизни не подниму на тебя руку! Веришь?!– вспылил барон, и впрямь разозленный подобным сюжетом снов девочки.

– Угу, – опять всхлипнув, ответила та, слезы понемногу прекращались.

– Угу… – тоскливо улыбнулся Ник, продолжая нежно гладить сестру по ее мокрым от слез и пота волосам, – Угу… как сова, мать ее.

Через полтора часа, так и не сумев заснуть вновь, близнецы продолжили свой путь. До Ристайла им оставалось около недели пути; а что на счет снов – так подобные сновидения больше не мучили Рейвен.

На ней, по всей видимости, положительно сказалась проявленная братом активная забота, окончательно развеявшая все страхи девочки.

Переступив через порог двери, так учтиво открытой для меня Весенной, я очутился в просторном зале: со сводчатым каменным потолком, к которому была подвешена просто огромного размера люстра; большими витражными окнами (что, кстати, является жуткой редкостью, и говорит о богатстве правящего этими землями рода); также по стенам были развешаны еще около десятка гобеленов, но уже явно получше, чем в коридорах, самые большие и красивые; висело различное оружие, и даже целый комплект лат тоскливо пылился в углу; прямо напротив входа стоял простого вида трон, чем-то более напоминающий кресло, простое темное дерево, не украшенное никакими излишествами в виде резьбы, все очень демократично и практично.

На этом самом троне восседала женщина лет двадцати пяти – тридцати. Ее необыкновенные льняные волосы спадали чуть ниже плеч, а нежные голубые глаза были словно выточены из самого синего льда, что только можно найти на свете. Она была прекрасна! Бледная кожа, правильный овал лица, чуть курносый нос – богиня, а не женщина! А уж фигурка… да, все же до Катариады ей было далеко, размерчик не тот. Но уж подивиться было чему, эти формы еще лучше подчеркивало светло-голубое платье хозяйки, с не то, чтобы выразительным, но заставляющем задуматься о вечном, декольте.

Подле леди Элизии, по правую руку, стояла тоже очень эффектная дама. Этой женщине уже точно было за тридцать, по крайней мере, мне так показалось; ее чересчур узкое лицо было довольно милым, если не считать одной не столь важной детали, тонкого белого шрама, начинающегося на переносице и проходящего наискось по левой щеке. Кроме того, женщина имела светлые, отдающие желтизной, волнистые волосы и серо-голубые глаза.