Жезл Ауштари

«Ах, ты издеваешься?!», — понял северянин и, перекинув ухват через борт, хорошенько ткнул им внутрь. Трусливый водяной немедля ухватился за ухват и потянул его. Пыхтя и спотыкаясь о ложки и половники, Су Рике попытался выдернуть ухват обратно. Куда там! Хватка у водяного была посильнее человеческой. Он, играчи, тянул юношу к себе. Тогда Су Рике вскинул левую руку, и в воздухе сверкнул меч. Клинок прошёл сквозь дерево, словно через воздух, и наш герой, как был, сжимая в ладони обрубок черенка, со всего маху плюхнулся задом на пол.

Звёзды вспыхнули на закопченном потолке, а над проклятой кадкой взошли ослепительные луны — так больно сделалось юноше.

— Жёлтый снег, чёрный лёд! — изрыгнул он проклятие, и левая рука сама отпустила рукоять меча. А всё оттого, что он поменял руки перед боем! Нет-нет, и не говорите, для правши нет на свете предателя гаже, чем левая рука. Левая нога порой не так подводит правшу, как она! В сердцах юноша швырнул обрубок черенка в кадку, тот отскочил от её желтоватого борта.

Кадка проигнорировала этот выпад, она с аппетитом чавкала, обсасывая ухват. Второй обрубок черенка торчал из неё, что твоя мачта, и, как полагается порядочной мачте в шторм, ходил ходуном, стукаясь об обруч.

Су Рике поднялся на ноги — он хотел вскочить, но пострадавший зад тут же напомнил о себе — и заковылял к скамье. Теперь он точно понял всё. Теперь вот точно. Смело — теперь уже смело — перегнувшись через край, он заглянув в кадку.

Так и есть: внутри бурлила коричневая жижа. Это скисало фимо́нное сусло, или, как говаривали в деревнях, «ходил кисяк». Тьфу!

— Мёрзлая лужа! — выругался северянин. Как он мог так оплошать! Спутать фимонное сусло с опаснейшим противником, да ещё и обронить меч! Нет, великим воином ему, определённо, не стать…

Видимо, сусло приняло ругательство на свой счёт. Оно замерло, потом с чавканьем втянуло обрубок черенка в себя и, издав громкий харкающий звук, плюнуло им юноше в лицо.

И опять мастерство подвело воина. Су Рике отдёрнул голову, но сделал это слишком поздно: деревяшка угодила ему в лоб.

У Су Рике перехватило дыхание. Он охнул и попятился, пару раз наступил на что-то колкое, запнулся за очередной половник, пару мгновений боролся, пытаясь сохранить равновесие, но, в конце концов, вновь уселся задом на опасный пол. Боги Севера и Юга! На этот раз юноша вскочил сразу — боль пронзила ягодицу, подобно молнии.