Жезл Ауштари

А Мариш метнул взгляд на чужеземца и забеспокоился.

— Бочдэннэйщий! Бочдэннэйщий! — позвал он. — Ди ф борядгэ?

Чужеземец стоял опираясь на меч, который он отстегнул от пояса вместе с ножнами. Он смотрел в мостовую и что-то тихо бормотал. Услыхав вопрос, воин поднял голову, сощурился, словно бы от яркого света, и ответствовал:

— Да. Не беспокойтесь за меня, Грознейший… Сегодня, ища Вашу драгоценную супругу, я много времени провёл в холодных погребах… Мне несколько заложило нос, но это, уверяю, сущие пустяки — временная слабость! — он улыбнулся.

Улыбка вышла не сказать, чтобы очень радостной.

Белоснежная лошадь его подошла к нему и положила голову ему на плечо. Воин снова улыбнулся, и улыбка вновь показалась Куполу нерадостной. Лошадь тоненько заржала.

— Дорогу, дорогу! — послышались голоса, и передние ряды в толпе пришли в движение. Горожане расступались, освобождая путь процессии, которую возглавлял, как оказалось, Главный молельщик. Он шёл сквозь толпу, подняв руки высоко над головой и вытянув их вперёд.

За ним следовала парочка крепких мужчин в радужных балахонах, чем-то напоминающих рясу своего предводителя. И если покрой портной не сумел повторить в точности, то с цветами облачений он угадал точно. Мужчины несли глубокие носилки из дерева. За ними шла женщина с огромным кувшином на голове, за ней ещё несколько женщин с полотенцами и какими-то полотнами. Прямо на ходу они рвали эти полотна на длинные и узкие полоски.

Молельщик быстро подошёл к Маришу, поклонился тому в пояс и сообщил:

— Пока чиновники занимаются решением проблемы, я, недостойный, взял на себя смелость, Ваше Грознейшество, добыть всё необходимое для немедленного лечения сего заблудшего юноши, — он кивнул в сторону раненого.

Мариш округлил глаза, поднял палец-колбаску к небу.

— О! — воскликнул он. — О! Молодэц! Молодщина! Ди — один ыз фсэй эдой брадии, гдо нэ даром эзд звой кхлэб!

Молельщик повторно поклонился и сделал указание своей свите. Те, не мешкая, проследовали к раненому.

— Спасибо, спасибо! — с неожиданной горячностью поблагодарил Молельщика Тюремщик. — Спасибо тебе, Святейший!

— Это мой долг как горожанина и покорного служителя богам, — смиренно ответствовал Молельщик, — это они надоумили меня на этот поступок.

— Гагиэ ымэнно ыз погов? Пог здо бэрвий и дфезди дрэдий? — съёрничал Купол.

Мариш недовольно зыркнул на него и провозгласил:

— Злафа погам! Кхвала фсэмогущим!

— Слава богам!!! Хвала всемогущим!!! — подхватила толпа.